Южный поток – forever! - Максим Шахов

Присев на кровати, Фанис потянулся к лежащей на откидном столике пачке сигарет. После ужина со Стаматисом водитель «Фольксвагена», так и не представившийся Фанису, провел его на нижнюю палубу, дал несколько минут на вечерний туалет в санузле, после чего снова водворил в эту самую крошечную каюту без иллюминатора, предварительно снабдив еще одной полуторалитровой бутылкой колы и сигаретами с зажигалкой.

Фанис выудил из пачки сигарету и закурил. Он понимал, что дергаться глупо. По существу, ему предложили работу, от которой он не мог отказаться. Однако все естество Фаниса противилось этому. В сумасшедшем и беспринципном мире, где все продавалось и все покупалось, причем, как правило, по дешевке, тем не менее была одна вещь, которая имела абсолютную ценность, и именно она делала немногих из миллиардов двуногих гоминидов, населявших планету Земля, настоящими людьми. Это была способность придерживаться своих принципов до конца, чего бы это ни стоило.

Че Гевара никогда бы не стал Че Геварой, если бы остался на Кубе министром Фиделя Кастро. Это выглядело глупо, но его принципы требовали нести огонь революции дальше. И Че понес его, в результате чего был зверски замучен пьяной солдатней в южноамериканских джунглях. Фидель оказался намного умнее, ловко избежал бесчисленных покушений, подготовленных ЦРУ, и благополучно дожил до глубоких седин, превратившись в трясущегося старика, толкающего по инерции длинные речи, которые уже давно никто не воспринимает всерьез. А его наивный и оставшийся вечно молодым товарищ Че стал легендой. И миллионы людей во всем мире носили, носят и будут носить майки с его изображением, подростки рисовать на заборах его портреты, а знаменитые режиссеры – снимать о нем фильмы…

88

Пошарив рукой в аварийном шкафчике, расположенном под машинным телеграфом, Логинов сперва наткнулся на пластмассовую каску, а потом нащупал и фонарь. Он тут же включил его и облегченно вздохнул. Снабженный чехлом и наплечным ремнем фонарь оказался в рабочем состоянии. За время стоянки судна на приколе батарея потеряла большую часть заряда, но все равно была достаточно мощной, чтобы проработать еще пару часов.

Виктор поставил фонарь на пульт рядом с машинным телеграфом и порылся в выдвижных ящиках в надежде найти там хоть одну выпавшую сигарету. Сигарет, к его разочарованию, не нашлось. Зато там лежала куча бланков и техдокументации, среди которых выделялась надорванная цветная схема аварийной эвакуации из машинного отделения. Логинов пару минут изучал ее, потом поднялся и осмотрел ЦПУ.

В углу он обнаружил небольшой шкаф для рабочей одежды. На верхней полке лежали еще пара пластмассовых касок и наушники для защиты от шума. На вешалке висели три спецовки. В одной из них Виктор нашарил смятую пачку с тремя сигаретами и пластмассовую зажигалку.

Вернувшись к пульту, он уселся в кресло механика и закурил. После нервно-физических перегрузок и выпитого никотин подействовал не хуже марихуаны, и Логинов даже прикрыл глаза. Он имел полное право расслабиться, поскольку из очень непростой ситуации сумел выйти с минимальными потерями.

Два утопленных мобильных телефона яйца выеденного не стоили. Со спутниковым, кодированной связи, было сложнее. Поскольку он проходил по статье секретного шифровального оборудования, для его списания требовалось пройти по длинной бюрократической цепочке. При этом на каждом этапе доказывая, что он, Логинов, не продал секретные 32-, а может, и 64-битные электронные ключи врагам за бочку варенья и ящик печенья, а наоборот, аки Мальчиш-Кибальчиш хранил военную тайну, удирая по всяким пароходам от преследующих его с вареньем и печеньем подлых врагов.

Правда, до засевших на Лубянке в уютных кабинетах суровых и подозрительных блюстителей военных тайн Логинову еще предстояло добраться. Но тут Виктор особых проблем не видел. Поскольку операция, проводящаяся греческими спецслужбами, явно была тайной, то и афишировать его поиск они не могли. Так что Виктору всего-то и нужно было, что отсидеться до рассвета…

89

Фанис Апостолакис не собирался претендовать на лавры Че Гевары, однако его принципы не позволяли ему стать тупым орудием в руках террористов, какие бы цели они ни преследовали. И он решил искать выход из ловушки, в которую его так ловко заманили. Возможно, это было глупо. Но для того, чтобы оставаться человеком, поступать нужно в соответствии со своими принципами. Несмотря ни на что.

Перекурив и хлебнув колы, Фанис Апостолакис снова улегся на кровать. Вспомнив, что водитель «Фольксвагена» наведался к нему вскоре после первого пробуждения, Фанис принялся незаметно осматривать переборки и подволок каюты – сантиметр за сантиметром. Минут через пять он наконец обнаружил микроскопическую камеру. Она была установлена в щели прямоугольного матового плафона каюты. Не будь Фанис Апостолакис столь сведущ по части всяких миниатюрных шпионских штучек, он бы камеру ни за что не обнаружил и о видеонаблюдении не догадался.

Не подав вида, Фанис принялся методично осматривать оставшуюся площадь, поскольку не исключал, что камера не одна. Где-то через полчаса он, так больше ничего и не обнаружив, поднялся и снова перекурил. Логично было предположить, что, кроме камеры, в каюте установлен еще и микрофон, однако искать его означало себя выдать. Поэтому Апостолакис изобразил зевок, хлебнул колы и принялся раздеваться.

В каюте, несмотря на скромные размеры, имелся небольшой рундук, выполнявший роль платяного шкафа, но Фанис его проигнорировал, аккуратно повесив одежду на стуле. За этим занятием его и застали шаги в коридоре. Последовал уже привычный приглушенный щелчок, и в каюту заглянул водитель «Фолксвагена».

– О, уже ложишься? – притворно удивился он.

– Ага! – так же притворно зевнул Фанис. – Денек выдался не из легких.

– А я заглянул узнать, как твое самочувствие и не надо ли чего.

– Да самочувствие, честно говоря, не очень, – соврал Фанис.

– А ну-ка! – шагнул к нему водитель и пристально посмотрел в глаза Апостолакиса. – А что беспокоит?

– Да конкретно ничего… Просто как-то не по себе.

– Ладно, давай сходишь в туалет, а там что-нибудь придумаем, – отступил к двери водитель.

В санузле раздевшийся до трусов Фанис наспех почистил зубы и умылся. Когда они вернулись, водитель выудил из кармана блистер с теми самыми чудодейственными капсулами и, выдавив на ладонь одну, протянул Фанису.

– Держи, до утра будешь как новенький.

Апостолакис благодарно кивнул, бросил капсулу в рот, запил ее колой и тут же повалился в постель. Водитель выключил свет и сказал, стоя в дверном проеме:

– Спокойной ночи!

– Угу, – пробормотал Фанис, отворачиваясь к стенке и накрываясь одеялом с головой.

Едва замок приглушенно щелкнул, Фанис поспешно выплюнул под одеялом капсулу. Глотать он ее не стал потому, что это скорее всего было вещество со снотворным эффектом. Фанис опасался, что за время нахождения во рту оболочка капсулы растворится, но все обошлось.

Шаги в коридоре тем временем затихли. Пару минут Фанис пролежал неподвижно, потом перевернулся на другой бок, при этом высунув голову из-под одеяла. Не открывая глаз, он просто слегка приоткрыл веки и покосился на плафон.

Фанис пытался понять, работает ли видеокамера в темноте. Инфракрасная оптика, по идее, должна была издавать едва заметное свечение. Ничего такого Фанис не обнаружил, однако решил не рисковать. Свечения он мог не заметить из-за микроскопических размеров камеры. И Апостолакис изобразил, что засыпает. Минуты через две он задышал громко и редко, а потом для пущего эффекта еще что-то и пробормотал.

Для слушавшего через микрофон каюту Фаниса все должно было выглядеть так, как будто тот благополучно погрузился в объятия Морфея. Немного подышав напоказ, Фанис постепенно затих. Не открывая глаз и не двигаясь, он лежал в темноте и выжидал…

90

Перекурив, Виктор потянулся, потом повесил на плечо аварийный фонарь и, подхватив узел со своей мокрой одеждой, вышел из ЦПУ. Спустившись по трапу на машинную палубу, он двинулся в угол машинного отделения. Там Виктор, подцепив и приподняв плиту настила, отставил ее в сторону. Внизу тускло блеснули льяльные воды.

Они есть под полом в машинном отделении любого судна, поскольку протечки в многочисленных машинах и механизмах неизбежны. Из ЦПУ Виктор прихватил с собой увесистый ключ. Запихнув его в узел, он утопил свою промокшую одежду вместе с двумя мобильными телефонами. Окурок и собранный в целлофан пепел от сигареты он заранее сунул туда же.

Осторожно опустив плиту на место, Виктор направился к главному двигателю. Широкомасштабный поиск с тщательным прочесыванием кладбища заброшенных кораблей был исключен из-за недостатка времени, но беглый осмотр по крайней мере ближайших судов греческие рыцари плаща и кинжала вполне могли провести. Именно поэтому Виктор и замел все следы.