Ким Филби. Неизвестная история супершпиона КГБ. Откровения близкого друга и коллеги по МИ-6 - Тим Милн

Дик Брумен-Уайт (не путать с Диком Уайтом) возглавлял Иберийский отдел МИ-5. К середине войны, в значительной степени благодаря его собственным усилиям, у него почти не осталось работы, и он перешел к нам в Секцию V. Из-за травм, полученных во время верховой езды, он не мог пить спиртного, зато был душой любой компании. А вообще, все потом удивлялись, как этот человек, говоривший скороговоркой и довольно невнятно, после войны смог успешно преодолеть избирательную кампанию и пробиться в палату общин2. Томми Харрис, также работавший в Иберийском отделе МИ-5, был натурой своенравной и не считался ни с чем, кроме собственного мнения3. Наполовину испанец, наполовину еврей, по профессии торговец произведениями искусства, человек отнюдь не бедный, он, в отличие от большинства из нас, пришел в разведку из совершенно другой среды. «Томми не может ни читать, ни писать, — полушутя говорил Ким, — но во всем, что связано с людьми, он проявляет необычайную тонкость и проницательность». Что верно, то верно: Томми никогда ничего не писал и не читал, но зато он провел одну из самых выдающихся операций с двойными агентами4. В некоторой степени он был самым близким другом Кима, и тот даже назвал в его честь своего второго сына.

Теперь пора упомянуть и о блестящей независимой секции, которую возглавлял Хью Тревор-Роупер. Когда он в свое время поступил в колледж Крайст-Чёрч, я как раз учился в Оксфорде. Поиск и перехват разведывательных радиодонесений противника осуществлялся Службой радиоэлектронной безопасности (RSS) — ведомством, территориально расположенным в районе Барнет — в северной части Большого Лондона. Вполне логично, что для извлечения и дополнительной обработки разведывательной информации, в основном из расшифрованных донесений, но также, если придется, и из других источников, необходима небольшая контора, которая могла бы помочь перехватчикам RSS в их поисках эфира для секретных передач (время выходов в эфир, частоты и позывные постоянно менялись). Было также логично, что эта контора, физически располагаясь в Барнете, должна быть частью Секции V, отсюда и ее наименование — подсекция Vw. Вообще, работа конторы могла в таком духе проводиться до конца войны, и для этого требовался лишь один офицер среднего уровня подготовки. Но, помимо прочего, она могла дать неограниченное поле для изучения деятельности абвера и СД, став основой прежде всего для информированного наведения на их след RSS. Так вышло, что Феликс Каугилл в процессе организации Секции V по необъяснимым причинам не создал отдел, который специально занимался бы изучением организации, кадрового состава, стратегий, методов и политических позиций абвера и СД. Правда, одному офицеру — чисто теоретически — эта задача все-таки была поручена, но он должен был заниматься ею в свободное от остальной работы время. Однако, поскольку, помимо многих других вещей, эта работа была связана с изучением абсолютно всех ISOS, ничего хорошего здесь добиться он не мог. Такой же проницательный и инициативный человек, как Тревор-Роупер, — на том посту, который он занимал в Vw, — не мог не разглядеть выпавшие здесь новые возможности. Он собрал вокруг себя еще трех первоклассных специалистов из Оксфорда — Гильберта Райла (который был одним из моих преподавателей по философии), Стюарта Гэмпшира и Чарльза Стюарта. Хотя номинально они значились в одной из подсекций Секции V, в большинстве случаев они действовали независимо (это их положение было утверждено позже по ходу войны, когда их группу официально отделили от Секции V и назвали RIS (Radio Intelligence Section, или Секция радиоразведки).

В такой области, как военная разведка, полной белых пятен, неизбежно возникали споры между многочисленными претендентами за передел сфер влияния. Борьба велась за каждый участок. Но существует один аргумент, который почти всегда отодвигает на задний план все остальное: если кто-то добивается нужного результата и оправдывает возложенные надежды, то уже не так важно, что гласит та или иная директива или устав. Мощная команда Тревора-Роупера начала столь обширный анализ немецких разведывательных служб, который в это время никто больше не делал. Возражения со стороны Феликса Каугилла были тщетны, поскольку он был не в состоянии предложить сколько-нибудь приемлемую альтернативу; да и его собственные офицеры радовались, что работа сдвинулась с места. Эти распри продолжались еще долго, но в лице Тревора-Роупера Феликс встретил оппонента, который был готов бороться, поскольку оказался намного подготовленнее и умнее других. В целом, во всяком случае в это время, дублирования функций между Vw и региональными отделами Секции V почти не наблюдалось, а лично я вынес много полезного из сотрудничества с Чарльзом Стюартом, сфера деятельности которого включала в себя Пиренейский полуостров.

Феликс, которого любили сотрудники, управлял Секцией V словно семейным предприятием — здесь же работали его жена Мэри, весьма приятная внешне, и невестка. И все мы, от Феликса до новичка-секретаря, обращались друг к другу по имени. В разведывательных кругах так или иначе существует такая тенденция — отчасти из соображений безопасности, а отчасти из-за приобщенности к общей тайне и изоляции от внешнего мира. И Секция V, даже после серьезного укрупнения, всегда сохраняла в себе этот семейный дух. Некто по имени Дэвид, мастер на все руки, вместе с помощником поддерживал порядок в здании, в том числе осуществлял уборку помещений, и здесь же ночевал. Женщина средних лет, вдова бывшего офицера СИС, помогала с расквартированием и продовольственными книжками. И, по-видимому, занималась этим без всякой оплаты. За секцией еще числилась парочка автомобилей, водителями которых были женщины в военной форме.

Хотя большинство из нас, кроме секретарей, состояло на армейской службе — в основном в сухопутных войсках, но иногда на Королевском флоте или в ВВС, — все-таки в большинстве своем мы были людьми невоенными. Одним из моих коллег был A.Г. Тревор-Уилсон, человек весьма оригинальный, который был вместе с Кимом в учебном центре УСО в Бьюли, потом работал в Vd. Когда я поступил на службу, в его ведении были Танжер и Испанское Марокко5. Номинально имея чин капитана в Корпусе разведки, он носил странные мундиры и ассортимент всяческих знаков различия. Значок на его фуражке был не таким, как на отворотах. Противогаз ему достался из Королевских ВВС. Иногда под мундир он надевал белую рубашку. Однажды его остановил военный патруль и спросил, почему, раз у него на рукаве нашивка подразделения Северной Африки, он находится здесь, в Сент-Олбансе? Тревор (у которого был гибкий график работы) часто ездил в контору на велосипеде. В дождливую погоду он обычно переодевал брюки, вопреки всем военным инструкциям, и за этим процессом его часто заставал секретарь. Тревор утверждал, что у него множество таинственных подруг, каждой из которых он представлялся под разными именами. Однажды, когда мы вместе прогуливались по Джермин-стрит, он внезапно затащил меня в какой-то магазин. Мимо прошла женщина. «Мы знакомы», — прошептал мне на ухо Тревор, — но сейчас я уже не помню имени, под которым ей раньше представился». Поговаривали, что, когда Тревор только поступил в СИС, он с удивлением обнаружил, что первая же заметка, которую он нацарапал на клочке бумаги, сразу же привлекла к себе почтительное внимание. Оказалось, что он использовал зеленые чернила — прерогативу, которая еще с Первой мировой войны сохранялась только за шефом ведомства…