Архив комиссара Каина - Сэнди Митчелл

Я кинул взгляд на планшет, показывающий текущую обстановку. Вторая рота ожидала в резерве, и ее можно было почти мгновенно мобилизовать, пара взводов даже находилась непосредственно на аэродроме, ожидая лишь вокс-сообщения, чтобы набиться в транспортные челноки, реквизированные нами вместе с парой гражданских пилотов, которые, похоже, не считали ежедневные вылеты в зоны боевых действий большим удовольствием, но и не решались спорить с такой кучей вооруженных людей. Десантные катера с военных кораблей, конечно, были бы предпочтительнее, но, как уж заведено, их всегда меньше, чем требуется, и наша позиция на Хоарфелле ставила нас в наименее выгодное положение. Живан постановил, что транспортные средства, способные вместить роту, гораздо эффективнее использовать для перемещения тех подразделений, что находятся ближе всех к врагу (это означало также, что этих самых солдат можно будет увести в безопасное место, если дела пойдут из рук вон плохо, но, конечно же, никто не был настолько бестактен, чтобы сообщить об этом гражданским властям).

Мне оставалось лишь одобрительно кивнуть.

— У нас на данный момент наилучшие показатели выживаемости личного состава, чем у какого-либо другого полка, — сказал я, и это, как ни странно, было правдой.

Харракони получили серьезную трепку этим утром, и я подумал об их молодом комиссаре. А о чем я не хотел думать, так это о потерях СПО. Сомнений в том, что стратегия Живана будет эффективной, у меня не было, но она выставляла эти недостаточно тренированные и плохо оснащенные отряды ополчения на первую линию обороны от тиранидских ужасов до прибытия настоящих солдат — и, вне сомнения, цена, которую они за это платили, была очень велика. Если бы не удивительная география их родного мира, не сомневаюсь, эти бойцы ломали бы ряды и бросались бежать.

Но поскольку бежать им все равно было некуда, а сражались они за свои дома и своих близких, то и случаев немыслимого героизма среди них было предостаточно. Смертельная угроза способна из самого кроткого человека сделать терминатора. СПО стояли в передних рядах обороны и гибли тысячами. Но и опыт наших ветеранов, их умение противостоять хитиновому кошмару и выходить из битв с минимальными потерями никак не гарантировали сохранения моего драгоценного здоровья; потому я дал себе зарок стоять над схваткой столь долго, насколько возможно, по крайней мере до того, как начнут падать споры тиранидов: тогда я уже не смогу избежать встречи с ними, где бы ни находился.

К счастью, никто не спорил с тем, что мое место — в штабе полка (где я располагал целой ротой солдат, за которыми, если что, можно будет спрятаться). Если споры посыплются, когда я буду прогуливаться по горячим точкам, то могу завязнуть в какой-нибудь рядовой стычке. Годы практики помогли мне донести эту информацию до окружающих таким образом, чтобы у них сложилось впечатление, будто я ничего не хотел бы столь сильно, как встретиться лицом к лицу с тиранидом покрупнее, но, обладая обостренным чувством долга, должен подавить столь эгоистический порыв и дальше слоняться по надежно защищенному гарнизону, попивая танну и путаясь под ногами, пока солдаты занимались защитой мирных жителей этой планеты.

— Пока что да, наши показатели выше, — сказала Кастин, оглядываясь вокруг, и выражение ее лица было суровым. Какие бы сомнения она ни испытывала, здесь было не место их обсуждать. Командный пункт был битком набит народом, занимавшимся обычными своими обязанностями, и мы оба знали, что боевой их дух ничем не поднимешь, если допустить лишь намек на то, что старший командный состав чуть менее уверен в полной победе, чем показывает. Повинуясь взаимному, хоть и не высказанному, согласию, мы двинулись к лестнице, ведущей на галерею, к кабинету полковника. — Но нам еще предстоит столкнуться с флотом-ульем. Это будет уже совершенно другая игра.

— Верно, — сказал я, немного сторонясь, чтобы дать ей первой подняться на ступени, — но подкрепление должно прибыть сразу за ним.

Внимание было отвлечено на мгновение прекрасным зрелищем нижней части спины полковника Кастин, проплывающей как раз на уровне моих глаз, и я, уже поставив одну ногу на нижнюю ступень лестницы, не смог удержаться от того, чтобы ненадолго замереть, дабы продлить момент любования, слегка задрав голову.

Каким бы незначительным ни было это торможение, именно оно спасло мне жизнь, потому как иначе я никогда бы не заметил едва заметное шевеление среди поддерживающих крышу балок. Первой моей мыслью было, что какая-то птица залетела в обширное пространство закрытого склада через высокие двери в дальнем его конце, которые были открыты, чтобы внутрь беспрепятственно проникали наши солдаты, сквозняк и снег. Холод был важной составляющей вальхалльского понимания комфорта. Впрочем, версия птицы сразу же показалась мне не слишком вероятной, потому как постоянный шум, стоявший в помещении, должен был отвадить любое уважающее себя пернатое от намерения найти здесь комфортное убежище. Да и если бы действительно произошло подобного рода вторжение, мы уже обнаружили бы характерные следы внизу. Ладони мои снова начали зудеть, и, памятуя о своем недавнем опыте встречи с убийцей-псайкером, я изогнул шею, чтобы разглядеть эту загадку получше, недоумевая, куда Юрген снова подевался как раз в тот момент, когда он мне по-настоящему нужен.

— Что-то в стропилах, — произнес я, вынимая лазерный пистолет и сосредоточивая взгляд на стропилах.

Кастин посмотрела вверх и тоже потянулась за оружием. Вокруг нас, как я заметил, будто волной распространялась тревога и напряжение, и солдаты, занятые до сих пор своими воксами и ауспиками, потянулись за своими лазганами. Что бы ни пряталось под потолком, оно было очень небольшим, и в памяти моей отчетливо всплыли споровые мины, которые атаковали нас на Окраине Ада.

— Я тоже вижу, — мрачно сказала Кастин, наводя болт-пистолет. Взгляд ее скользнул в сторону. — И еще.

— К оружию! — выкрикнул я, хотя на тот момент этот совет уже оказался несколько излишним, потому что все солдаты в поле зрения, у кого были под рукой лазганы, уже держали их на изготовку.

Затем, будто среагировав на наше внимание к ним, загадочные нарушители спикировали вниз.

— Что за черт? — произнесла Кастин, разглядев атакующих. Это было звено сервочерепов, числом пять, и они падали прямиком на нас, но полковник колебалась. Она окликнула технопровидца, лицо которого ничего не выражало. — Кто пустил сюда эти штуки?

— Это не наши, — заверил ее адепт монотонным голосом вокс-кодировщика. Что-то прожужжало в его аугметических глазах, когда он, похоже, сфокусировал их на чем-то, что прочие видеть не могли. — Идентификационные метки не принадлежат ни одному из местных храмов Механикус…

Если он собирался сообщить нам что-то, нам не суждено было этого узнать. Прогремел выстрел, похожий на выстрел из болт-пистолета, и грудь адепта разорвалась фонтаном крови и осколков, которые, несомненно, были частью его аугметических систем, прежде чем их перемешало разрывным патроном. Я открыл огонь в ответ, и не я один. Каждый, кто дотянулся до оружия, палил по вторгшимся черепам. Больше всего мы были похожи на компанию перепивших на охоте аристократов, заприметивших стаю диких уток. Впрочем, черепа были чертовски быстрыми и ловкими, уворачиваясь от лазерных зарядов, подобно тем летающим тарелкам, которые используют тау, когда соображают, что самим высовывать голову из укрытия не стоит. Лишь один из черепов рухнул, грянувшись о камнебетонный пол, разбив и кость, и оружие.

— Не прекращать огонь! — отдал я совершенно излишний приказ, но солдаты все равно послушались со всем возможным рвением.

Мне оставалось лишь поспешно укрыться под лестницей, и как раз вовремя, потому как еще пара болтерных снарядов разворотила металлические ступени там, где я стоял всего мгновение назад, в то время как для Кастин оказался отрезан путь к отступлению. Она кинулась вверх, на галерею, стреляя на бегу. Ни во что она, конечно, не попала, если не считать крышу, в которой образовалось созвездие миниатюрных дырочек, но ведущему черепу пришлось вильнуть, уворачиваясь от ее снарядов.

Я ожидал, что по крайней мере один из стаи теперь последует за полковником, когда она была настолько открыта для нападения на площадке перед своим кабинетом — даже притом, что пригнулась за ограждением, — но ни один не обратил на нее никакого внимания, опустившись ниже уровня бельэтажа, и я с ужасом сообразил, что все они направляются прямиком ко мне. Собственно говоря, если бы не плотный огонь, который заставлял их лавировать, они бы уже оказались нос к носу со мной (ну, строго говоря, носов ни у одного из них уже не было, но вы понимаете, что я имею в виду).

У меня не было времени задумываться, чего им от меня надо, хотя позже образовался даже излишек. В тот же конкретный момент первейшей моей задачей было выживание, так что я внимательно присмотрелся к летающим убийцам, выискивая какую-нибудь слабость. Двое из них, кажется, несли по встроенному болт-пистолету, чьи дула гротескно торчали у них между зубов, будто у самоубийц наоборот, и, если бы они не были вынуждены танцевать в воздухе, чтобы не дать себя выцелить, я, вне сомнения, уже разделил бы судьбу несчастного технопровидца. У третьего черепа имелся цепной клинок, приделанный снизу, видимо, в расчете, что его огнестрельные собратья смогут отвлечь меня на достаточно долгое время, чтобы он подобрался и подправил мне пробор. Между тем четвертый, кажется, вообще не был вооружен.