"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Барон Алексей Владимирович

– Тоже понимаю. Извините. Но если обстоятельства изменятся, мое предложение остается в силе.

Он протянул визитку с платиновым тиснением и откланялся. Я не удержался и посмотрел ему вслед. Не смог победить упрямо вспыхивающей симпатии.

Это был яркий, несомненно талантливый человек, имеющий цели, умеющий их добиваться, способный на действия быстрые и решительные. В нем чувствовались огромная воля, выдержка и самоуважение. В древности такие люди либо создавали, либо крушили империи, в зависимости от обстоятельств.

Но их время прошло. И в нашу же эпоху коллективных усилий для индивидуалистов подобного масштаба нет подходящих задач. Если не выходить за рамки закона, разумеется. Мне показалось, что Греггсен на это способен. Я понял, что от своей цели он не откажется. И к следующему разговору подготовится гораздо основательнее.

– Что, – спросил Круклис, – началось?

– Первая проба, – сказал я. – На управление безопасности не похоже. Слишком прямолинейно.

– Он действительно предприниматель. Но представляет не только себя.

– А кого?

– Разберемся. Джекил экранирован от дистанционного зондирования?

– Да.

– Как у тебя с финансами?

– Прилично.

– Значит, мало.

– Да почему? Я вовсе не пролетарий.

– Ну, с чем сравнивать. Это была крупная рыба, Серж. И хищная.

– О, вот это – несомненно.

– Я тебе помогу.

– Парамон, извини. Мы не настолько близки, чтобы я мог пользоваться твоим благородством.

– Твое сиятельство! Успел уже сословными предрассудками обрасти? Где тут благородство? Деньги, как покойнику, мне совершенно ни к чему. Хочу употребить их на правильное дело, которое касается не только тебя одного. В общем, граф, не путайся под ногами.

Удостоверения почетных граждан Япета вручались под гром оваций. Нам пришлось отклонить множество теплых приглашений отобедать, отужинать и отзавтракать в семейном кругу. Трудно было огорчать открытых, милых и дружелюбных япетян, от всей души желавших согреть нас теплом своих очагов. Особенно огорчался знаменитый диспетчер Георгадзе.

– Канал кто выделил, а? – горестно спрашивал он.

Но уж больно давно мы не видели Землю. Да и времени не оставалось. Планет-экспресс «Ситутунга», на котором для нас забронированы места, уходил с Титана, а туда еще предстояло добраться. Мы подарили Сатурн-диспетчеру фотографию ухомаха со своими автографами и откланялись.

– Позвольте предложить мой катер, – сказал губернатор.

Уж такое любезное предложение отклонить невозможно.

– Спасибо, – сказала Мод. – Когда можно вылететь?

– Да хоть сейчас.

– Мы очень давно не были дома, – извиняющимся тоном сказал я.

– О чем речь, – улыбнулся губернатор.

Он проводил нас на вершину горы, в недрах которой располагался пассажирский вокзал. Выйдя из лифта, мы оказались на ровной площадке, окруженной лесом антенн.

Отсюда открывался вид на весь цирк, заполненный летательными аппаратами всевозможных назначений – от вытянутых, иглообразных нырятелей, созданных для полетов в атмосфере Сатурна, до решетчатых танкеров с грубо подвешенными двигателями, баками, непропорционально маленькими кабинами экипажа.

Низкая сила притяжения позволяла сажать на Япет суда весьма хрупких конструкций, включая огромные звездолеты. Но аннигиляционным горючим эти корабли все же предпочитали заправлять на орбите, уж больно грозными последствиями грозили ошибки в этом деле.

Один из фотонных кораблей, учебный звездолет «Леопардо», которым командовал наш славный буддист, как раз висел над космодромом. Зепп очень досадовал на то, что не мог отлучиться. Шла приемка топлива. Доверить операцию своим кадетам он не решился. Из этого следовало, что не все в руках божьих.

– Жаль, – сказал я, глядя на «Леопардо».

Губернатор решил, что мне не хочется улетать с Япета.

– Более впечатляющей панорамы вы не найдете во всей системе, – с гордостью кивнул он.

Посмотреть и в самом деле было на что. Над зубцами гор, окаймляющих космодром, тяжко навис исполинский шар. Он заслонял без малого половину неба. Чтобы видеть его полярную область, приходилось задирать голову. И это – при том, что мы находились на вершине девятикилометровой горы. Розоватый свет, отраженный облачным покровом гигантского небесного тела, заливал кратер. Было этого света так много, что огни стартующих и заходящих на посадку кораблей терялись в нем, выглядели блекло.

С непривычки казалось, что Сатурн вот-вот рухнет, подомнет под себя и горы, и космодром, раздавит все, что находилось перед глазами. Наша компания невольно примолкла.

Япет вращается под значительным углом к экваториальной плоскости планеты-господина, с него прекрасно видны знаменитые сатурновы кольца – от призрачного ободка F до креповой полосы С. Сатурн величественно демонстрировал свое знаменитое ожерелье.

– Действительно жаль, что вы не можете задержаться, – сказал губернатор. – Япет облетает Сатурн всего за восемьдесят геосуток. Кольца можно посмотреть под самыми разными углами. Сначала с одной, потом с другой стороны. Впечатления такие… Фильмы их передать не могут. Вот уже седьмой год любуюсь, а привыкнуть не могу.

Губернатор помолчал, потом рассмеялся.

– А на жену мою это зрелище производит угнетающее впечатление. Она предпочитает лишний раз из дома не выходить.

– Завидую, – вырвалось у меня.

Мод улыбнулась. Сквозь стекло шлема я не мог этого видеть, но я почувствовал ее улыбку. Почувствовал и обрадовался. Что-то между нами восстанавливалось.

Катер Япет-губернатора взмыл, заложил крутой вираж, промчался над космодромом, после чего свечой ушел вверх. Ускорение было нешуточным, нас вдавило в кресла.

Молодые пилоты, очевидно, не хотели ударить лицом в реголит перед космическими волками. Набрав высоту, они ринулись прямо к кольцам.

Курс был выдержан точно. Через сутки мы прошли щель между кольцами F и А, открытую автоматической станцией «Пионер-11» на исходе двадцатого столетия.

Широчайшие полосы пыли, льда, камней и целых скал мы увидели с обратной стороны. Они предстали изогнутыми лентами, просеивающими свет Солнца. Так, как они предстали нашим предкам на заре космоплавания благодаря телекамерам «Пионера». Но при этом из прозрачного колпака нашей кабины вращающиеся, порой сталкивающиеся друг с другом камни, ледяные глыбы и скалы, достигающие величины небольших астероидов, различались невооруженным глазом. Катер пролетел уж очень близко от растрепанной кромки кольца А. Мод даже ушла в каюту. Не хотела без нужды нагружать нервы, это ей не рекомендовалось.

– Выговор, – внятно произнес диспетчер Георгадзе. – Как слышите, генацвале?

– Вас понял, – невозмутимо ответил первый пилот. – Выговор.

Второй пилот вздохнул.

– Спасибо, братцы, – сказал Круклис. – Но больше так не делайте, хорошо? А то Серж не сможет рекомендовать вас а Академию Космофлота. Там очень ценят осторожность.

Оба пилота дружно заулыбались и закивали. Эти славные ребята удивительно походили друг на друга.

– Братцы, а вы, случаем, не близнецы? – спросил Круклис.

Пилоты синхронно кивнули.

– Только мы – не братцы, – сказал второй пилот.

И они заулыбались совсем уж очаровательно. Круклис вздрогнул.

– Стареем, сестрица Серж. Чтоб скафандр от меня женщину скрыл – такого не бывало.

Тут пилоты переглянулись.

– С вами все в порядке, герр фон Циммерман. Мы и не женщины.

Круклис побагровел.

– Силы небесные! Неужели эти… среднего рода?

– О, нет, нет.

– Ну, тогда сдаюсь. Ничего не понимаю.

– Да роботы мы, – простодушно сказал второй пилот.

На Круклиса было жалко смотреть.

– Вот те раз… Зачем же…

– Что?

– Такое?!

– Какое?

– Ну… похожее.

Пилоты расхохотались.

– Разве господин губернатор вас не предупредил? – спросил первый.

– Сдается мне, господин губернатор любит пошутить.