Практическое руководство по злу - overslept

как он отправился в Марчфорд, покинутый мятежниками. Они заняли его только для того, чтобы убедиться, что вооруженные повстанцы не нападут на их линии снабжения. Объединенные силы Шестого и Девятого Легионов теоретически насчитывали восемь тысяч, хотя на самом деле они приближались к десяти с обозом и маркитантами.

Оставить гарнизон в Вейле было неприемлемым вариантом, особенно когда войско графини Марчфорд насчитывало двадцать тысяч. Правда, половина из них — крестьянское ополчение, но количество может иметь свое собственное качество. Векеса отпустил нелепую колесницу, запряженную крылатыми лошадьми, подаренную ему инкубом много лет назад, и Амадей закатил глаза. Он расседлал своего коня и позволил легионеру увести некромантическую конструкцию.

— Полагаю, скоро ты по уши увязнешь в интригах? — спросил Чернокнижник.

— У меня есть несколько проектов, — согласился Амадей.

Его старый друг поморщился.

— Тогда я буду в своей палатке. Выпивать. Ты всегда становишься раздражающе самодовольным, когда план складывается.

— Не становлюсь, — запротестовал Блэк, но Векеса рассеянно махнул рукой и отошел.

Оставаться в выигрыше при таких спорах было невозможно. Он всегда старался не злорадствовать, даже если враг был мертв, но Хе быстро сообщила ему, что он так старается не злорадствовать, что это считается за злорадство. На самом деле они никогда ничего не забывают.

Однажды, в шестнадцать лет, он носил кожаные штаны, и им потребовалось двадцать лет, чтобы перестать упоминать об этом каждый раз, когда они выпивали. Пройдет еще двадцать лет, прежде чем они перестанут вспоминать Стигию, и, поскольку Нехебкау теперь возглавлял Десятый, вся эта история о переговорах с драконом, скорее всего, будет преследовать его до самой могилы.

Вздохнув, Блэк направился к командирской палатке. Евдокия уже ждала внутри, стопка пергаментов, которая следовала за ней, как послушная собака, была сложена на столе, пока она читала его корреспонденцию. Амадей с любопытством огляделся.

— Сабах?

— Ушла охотиться на всадников, — ответила Писец, не глядя на него.

— Надеюсь, на лошади?

Женщина с невыразительным лицом покачала головой, и он чуть нахмурился. Времена, когда Капитан полагалась на то, что он будет сдерживать Зверя, давно прошли, но если она выпустит его слишком сильно, у нее всё ещё будут… проблемы. Он приготовит для неё свежий мясной паек. Он едва успел налить себе чашу вина, когда прибыли генералы. Истрид вошла, не потрудившись доложить, а Разоряющая последовала за ней.

Честно говоря, ему всегда нравилась Истрид Истребительница Рыцарей. У нее были слабости как у командира, но она не гнушалась прислушиваться к советам своих подчиненных, чтобы компенсировать их, и была предана ему всей душой. Разоряющая — это совсем другая история. Хотя обе зеленокожих были как сестры, после всех этих лет совместной работы генерал гоблинов никогда не была частью того, что можно было бы великодушно назвать лоялистами в Легионах Ужаса. Разоряющая была Матроной до того, как стать офицером, и хотя официально считалось, что ни один гоблин не может заседать в Совете Матрон во время службы в Легионах, он всегда подозревал, что она была глазами и ушами Совета в армии. Прежде всего она будет заботиться об интересах гоблинов.

— Военачальник, — поприветствовала его Истрид, сжимая его руку.

— Истрид, — ответил он, потом кивнул Разоряющей. — Генерал.

— Господин, — пробормотала гоблин.

Глаз, который она потеряла во время атаки Одинокого Мечника, был заменен искусно сделанным стеклянным, и большинство её ожогов были исцелены с помощью магии. Та часть её лица, которая была затронута магией, была не такой морщинистой, как та, что была нетронутой, что делало её похожей на привитую кожу молодого гоблина. Эффект был несколько жутким, и, зная её, она пользовалась этим.

— Графиня Талбот не движется, — сказала ему Истрид, принимая кубок с вином, когда он его наполнил.

Разоряющая покачала головой, когда ей предложили то же самое, её единственный живой глаз внимательно наблюдал за ними.

— Значит, она больше не отступает, — сказал Амадей. — Хорошо. Я уже начал думать, что она пойдет маршем до самого Холдена.

— Она пытается заманить нас в ловушку, чтобы мы присоединились к твоей подручной и осадили Льес, — тихо сказала Разоряющая. — Таким образом, они могут перерезать линию снабжения и зайти к нам со спины.

— Кэтрин держит Льес в руках, — просто сказал он.

— Значит, пришло время мечей? — Истрид злобно ухмыльнулась. — Как раз вовремя. Это будет как в старые добрые времена — втоптать в землю воинство кэллоу.

Блэк отхлебнул из чаши, всё ещё стоя. Разоряющая издала небольшой смешок.

— Но ведь битвы не будет, правда? — спросила она.

— Не совсем так, — согласился он. — Через три дня армия графини будет разбита.

Истрид выглядела так, словно он только что украл дюжину овец из её загона.

— Они перед нами, Военачальник. Если мы устроим здесь сражение, это будет настоящая бойня.

— Именно этого мы и пытаемся избежать, — сказала Писец из своего угла.

Оба генерала подскочили, хотя Разоряющая гораздо менее заметно. Никто из них не заметил, что Евдокия была в павильоне, — люди редко замечали её присутствие, если только она сама этого не хотела. Через пару торопливых «Леди Писец» — Блэк откашлялся.

— Половина этой армии состоит из крестьян, Истрид, — сказал он. — Крестьян и ремесленников.

На мгновение воцарилась тишина.

— Мы убьем их, и некому будет возделывать поля, когда придет время, — тут же осознала Разоряющая.

И это была причина, по которой гоблинше было предназначено стать следующим маршалом, даже несмотря на её неоднозначную лояльность. Она обладала способностью постигать общую картину, которой Истрид просто не хватало.

— Это не совпадение, что они начали восстание как раз перед посевной, — сказал Амадей. — Графиня Талбот держит в заложниках все поля на юге. Если мы слишком сильно разобьем её армию или сожжем сельскохозяйственные угодья, чтобы её выкурить, в Праэсе будет нехватка продовольствия. Со времен Завоевания мы стали слишком зависимы от Кэллоу в плане зерна и фруктов.

Он молчаливо позволил этому случиться, с благословения Малисии. Продовольствие шло в Пустоши, а предметы роскоши — в Кэллоу: торговые отношения между двумя землями связывали их крепче и улучшали положение общин с обеих сторон.

Поддержание достаточно высокого уровня жизни низших классов было краеугольным камнем уничтожения мятежных настроений в их колыбели, как в Пустоши, так и в бывшем королевстве. Сытые, обеспеченные работой люди склонны дважды подумать, прежде чем связывать свою судьбу с мятежниками. Им было