Имперская гвардия: Омнибус - Стив Лайонс

Здесь были еще люди, около тридцати или сорока, их синие рабочие костюмы выглядели словно некая униформа. Они скребли полы, или пытались собрать остатки разбросанных церковных сокровищ, или просто стояли на коленях перед алтарем и тихо молились. Заметив четырех пришельцев, они стали подниматься на ноги, глядя на имперских гвардейцев со страхом и надеждой.

Они начали подходить к Ледяным Воинам.

И в этот момент Блонский понял, что происходит, когда увидел их странную волочащуюся походку, и заметил клочья серой шерсти, торчащие из синих рукавов. Он схватил лазган, развернулся и выстрелил в рыжеволосую женщину, которая в тот момент помогала Гавотскому подняться по лестнице. Она упала, на ее лице застыло удивленное выражение, а Блонский повернулся, чтобы разделаться с Толленбергом.

Но он опоздал. Их светловолосый проводник уже лежал у ног Пожара, держась за горло, между его пальцами текла кровь.

— Я предупреждал тебя! — прорычал Пожар. — Я сказал, что перережу тебе глотку!

Когда Толленберг умирал, синяя роба соскользнула с его плеча, и Блонский заметил на его коже ярко-зеленую родинку — доказательство того, что он был прав.

Грейл тоже схватился за оружие. Гавотский поднялся на ноги, его взгляд был таким же изумленным, как у убитой женщины, и Блонский крикнул ему:

— Это засада, сержант! Они мутанты! Они все вонючие мутанты!

«ЭТО УЖЕ становится привычкой», подумал Штель. Встречая смерть лицом к лицу, уже примириться с ней, а потом испытать предельно болезненное возвращение к жизни.

На этот раз даже механические части его мозга отключились. В его воспоминаниях остался лишь бой, когда цепной меч разорвал бронированную шинель и плоть под ней. Истекая кровью, Штель упал лицом вниз и потерял сознание. Космодесантник Хаоса мог — должен был — добить его. И почему не добил — Штель не знал.

Он не чувствовал ног. Он был окружен гвардейцами-предателями. Они схватили его за руки и потащили, его ноги волочились по земле. Его шинель была разорвана, с нее свисали лохмотья пластфибра. Грудь и живот онемели от наложенной синт-кожи.

— Он очнулся! — прохрипел голос где-то рядом с его ухом.

— Да? Тогда почему мы его несем? — Штель почувствовал, как ствол лазгана уперся в его спину, и второй голос прорычал: — А ну пошел, пес Императора!

Ответ Штеля был кратким, но вполне выражал все, что полковник думал о еретиках и их приказах.

Еретик в ярости замахнулся прикладом, но второй предатель удержал его руку.

— Лучше не рискуй, — сказал он. — Ублюдок и так еле жив. Если ты выбьешь ему мозги, что скажет он, когда узнает?

Штель едва заметно улыбнулся. Предатели подтвердили то, что он предполагал: их вождь в улье Йота хотел заполучить Штеля живым. Вероятно, Мангеллан намеревался допросить его о его группе: их численность, намерения и текущее местонахождение. Но это все равно ему не поможет.

Еретики отобрали у Штеля оружие, полевой рюкзак и даже его меховую шапку, вывернули его карманы. Они думали, что он беспомощен. Они ошибались.

Самое сильное оружие Штеля было внутри него. Его механическое плечо было исправно, а бионический глаз почти закончил цикл ремонта и перезарядки. Штель уже мог им видеть, хотя еще расплывчато. Он смог активировать внутриглазной дисплей, по которому было видно, что глаз будет полностью функционален через пятьдесят восемь минут.

А тем временем предатели окажут ему услугу. Хоть он сейчас и был их пленником, они несли его туда, куда он хотел попасть.

Они несли его в Ледяной Дворец… к исповеднику Воллькендену.

ГЛАВА 14

Время до уничтожения Крессиды: 14 часов 33 минуты 4 секунды

ОНИ БЫЛИ в ловушке.

Гавотский выругал себя за то, что поверил той женщине, когда она позвала его и Блонского на улице. Он следовал своей интуиции, и не остановился, чтобы подробнее допросить ее, несмотря на явное недоверие Блонского. Но за ними гнались предатели, а интуиция еще никогда не подводила сержанта.

И сейчас она подсказывала ему что-то.

Часовня наполнилась треском лазганов. Звук эхом отражался от сводчатого потолка и возвращался в уши с оглушительной силой. Но стреляли только лазганы Ледяных Воинов. Мутанты не сопротивлялись. Они даже почти не были вооружены. Скуля и воя, они прятались за колоннами и остатками каменных скамей, за самим алтарем.

— Прекратить огонь! — крикнул Гавотский. — Я сказал прекратить огонь, это приказ!

Грейл подчинился первым, хотя и удивленно посмотрел на сержанта. Пожар, казалось, был на грани мятежа, а Блонский…

Он хоть и не нацелил лазган прямо на Гавотского — он держал оружие под углом, направленным в пол между ними — но мускулы на его руках напряглись в готовности открыть огонь, а черные глаза смотрели испытующе.

— Со всем уважением, сержант, — сказал он, — могу я узнать основания для такого приказа?

— Посмотрите на них! — сказал Гавотский. — Разве это похоже на засаду? Никто из них не атаковал нас. Они лишь пытаются спрятаться.

— Они мутанты! — выплюнул Блонский. — Их существование уже является оскорблением для нас!

Гавотский спокойно посмотрел в ответ на его яростный взгляд. Его нелегко было испугать.

— Обычно, да, — сказал он. — Но сейчас совершенно необычная ситуация. Я не думаю, что наши проводники лгали нам. У этих… этих туземцев есть информация, которая может быть полезна для нас. Они знают путь в Ледяной Дворец и знают, на что способен Мангеллан.

— В таком случае, сержант, — сказал Блонский, — я думаю, что моим долгом является спросить вас, не защищаете ли вы этих мутантов по причине некоего странного сочувствия им? Вы можете поклясться в том, что вы еще верны Богу-Императору?

Гавотский ударил его прикладом лазгана. Удар был такой быстрый и сильный, что, хотя Блонский и внимательно смотрел на сержанта, но все равно был захвачен врасплох и рухнул на пол.

— Если ты сможешь доказать такое обвинение, — прорычал Гавотский, встав над ним, — то я буду ожидать, что ты меня застрелишь. А пока ты заткнешься и будешь делать то, что я говорю. Понятно?

— Они молились, — тихо сказал Пожар. — Они молились Императору…

Гнев покинул его, и теперь молодой солдат казался смущенным. Гавотский не ожидал такого. Он думал, что Пожар будет сопротивляться приказу так же яростно, как и Блонский.

И мутанты — те, которые были еще похожи на людей — понемногу стали выглядывать из своих укрытий и приближаться к Ледяным воинам, видя, что те перестали стрелять. Гавотский поднял лазган и направил его на ближайшего мутанта.

— Стоять! — приказал он, и мутант остановился, подняв руки.

— Мы понимаем ваши… подозрения, понимаем, что мы… так отвратительны, — громыхающий голос раздался позади Гавотского. Сержант обернулся и почувствовал, что у него перехватило дыхание. Говоривший выступил из тени: неуклюжий монстр, покрытый серой шерстью, его пальцы превратились в когти, глаза сверкали красным, лоб неестественно выдавался вперед.

— Мы отвратительны сами себе, — сказало существо. — Но никто из нас… не выбирал такой судьбы. Никто не хотел стать таким. Хаос так… так силен… в воде, воздухе… он завладел… нашими телами, — мутант болезненно глотнул.

Гавотский вспомнил, что говорил Толленберг.

— Но вы боретесь с этим, пытаетесь сохранить свои души в чистоте.

— Если вы так преданны Императору, — проворчал Блонский, поднимаясь на ноги и массируя ушибленную челюсть, — то знаете, что должны делать. Указ Императора о скверне Хаоса вполне ясен. Для вас есть лишь одна возможность очиститься.

— Мы знаем, что должны… умереть, — сказал мутант. — Но хотим, чтобы наша смерть… не была бесполезной. Мы хотим… напасть… на еретиков. Они… сделали это с нами. Они… сотворили это с нашим… миром, с Крессидой, — казалось, существу было трудно дышать, и оно прерывало свою речь, со стоном и хрипом набирая воздух в легкие.

— Вы знали, что мы идем сюда, — вдруг понял Грейл. — Вы посылали своих шпионов за нами, в горах и в лесу. Я видел одного из них. Вы следили за нами!

— Жаль… только, — сказал мутант, — что мы не смогли… подойти к вам раньше. До снайпера на озере… до того, как вы потеряли… своего товарища у места крушения челнока… до того, как вас нашли… гвардейцы-предатели. Нам пришлось осторожно выбирать момент… чтобы вы поняли нас. Сейчас так трудно… понять, кому можно верить…

Гавотский проследил за печальным взглядом мутанта, смотревшего на трупы проводников, приведших сюда Ледяных воинов, и других — шестерых, убитых прежде чем сержант приказал прекратить огонь.

— Мы не можем спасти ваш мир, — тихо сказал Гавотский. — Мы не для этого пришли сюда. Но с вашей помощью мы можем спасти одного человека. Важного человека.