Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Хартманн кивнул, и Маргарет поняла, что умом он соглашался с Габоном, но сердцем был убежден, что подвел свою родину. Ей хотелось сказать что-нибудь ему в утешение, но она ничего не могла придумать. Ее сомнения разрешил служащий «Пан-Американ», который прошел мимо, объявив:

— Завтрак подан в следующем вагоне. Просьба пройти и занять свои места.

Маргарет встала.

— Для меня большая честь познакомиться с вами. Надеюсь, у нас будет еще возможность поговорить.

— Конечно, — сказал Хартманн и впервые улыбнулся. — Нам вместе предстоит путь длиной в три тысячи миль.

Она прошла в ресторан и села со своей семьей. Мать с отцом заняли одну сторону столика, трое детей кое-как втиснулись с другой, Перси оказался между сестрами. Маргарет искоса бросила взгляд на Элизабет. Когда она взорвет свою бомбу?

Официант разлил по стаканам воду, отец заказал бутылку белого рейнского. Элизабет молчала, глядя в окно. Маргарет выжидала. Мать словно почувствовала какое-то напряжение в воздухе:

— Что с вами, девочки?

Маргарет промолчала.

— Я должна сообщить вам нечто важное, — сказала Элизабет.

Официант принес сметану к грибному супу. Элизабет ждала, когда он поставит ее на стол и отойдет. Мать попросила принести салат.

Когда он ушел, мать спросила:

— В чем дело, дорогая?

Маргарет затаила дыхание.

— Я решила не ехать в Америку, — объявила Элизабет.

— Что за чушь ты несешь? — раздраженно произнес отец. — Конечно, ты едешь — мы уже едем!

— Нет, я с вами не полечу, — спокойно возразила Элизабет.

Маргарет не сводила с нее глаз. Голос сестры звучал ровно, но ее длинное, некрасивое лицо побелело от напряжения. Маргарет всем сердцем была с ней.

— Не говори глупостей, Элизабет, отец уже купил тебе билет, — попыталась погасить конфликт мать.

— Ну, нам за него вернут деньги, — сказал Перси.

— Помолчи, дурак! — прикрикнул на него отец.

— Предупреждаю: я в любом случае откажусь пойти на посадку. Надеюсь, ты понимаешь, отец, что авиакомпания не допустит, чтобы в самолет вносили брыкающегося и кричащего человека.

Как умно и вовремя она все это говорит, подумала Маргарет. Сестра подловила отца в тот самый момент, когда он оказался более всего уязвим. Он не может силой посадить ее в самолет, не может и остаться для решения возникшей проблемы, потому что власти вот-вот его арестуют как фашиста.

Но отец еще не сдался. Он только сейчас понял, что дочь говорит серьезно. Отец положил ложку.

— И чем же ты вознамерилась заниматься, оставшись в Европе? — спросил он насмешливо. — Пойдешь в армию, как собиралась твоя полоумная сестрица?

Маргарет залилась краской гнева, но прикусила язык и промолчала, уверенная, что сестра добьется своего.

— Я поеду в Германию, — сказала Элизабет.

От неожиданности отец не нашелся что ответить. Вместо него отреагировала мать:

— Дорогая, тебе не кажется, что ты заходишь чересчур далеко?

Перси, с удивительной точностью имитируя отца, изрек назидательным тоном:

— Вот что бывает, когда девочкам разрешают рассуждать о политике. Во всем виновата эта дрянь Мэри Стоупс.

— Заткнись, Перси! — Маргарет ткнула его локтем в ребро.

Пока официант убирал суп, к которому они так и не притронулись, все молчали. Вот она и осуществила задуманное, подумала Маргарет, ей хватило смелости открыто заявить о своих намерениях. Пройдет ли это для нее безнаказанно?

Маргарет видела, что отец обескуражен. Ему легко было позорить ее, когда она заявила о своем намерении сражаться с фашистами, но Элизабет, которая всегда держала сторону отца…

Однако моральные сомнения недолго его терзали. Как только официант ушел, отец объявил:

— Я решительно тебе это запрещаю. — Тон был не терпящим возражений, данное заявление как бы завершало дискуссию.

Маргарет посмотрела на Элизабет. Как она ему ответит? Ведь он с ней даже не стал спорить: просто приказал.

С удивительной мягкостью Элизабет сказала:

— Боюсь, ты не можешь мне это запретить, дорогой отец. Мне двадцать один год, и я могу поступать по своему усмотрению.

— Когда не будешь от меня зависеть.

— Я обойдусь без твоей поддержки. У меня есть свой небольшой доход.

Отец залпом осушил бокал вина и объявил:

— Я подобного не допущу, и на этом точка.

То была пустая угроза. Маргарет чувствовала, что Элизабет добьется своего. Она не знала, радоваться ли ей, что сестра победила отца, или возмущаться тем, что Элизабет собирается присоединиться к фашистам.

Им подали дуврскую камбалу. Ел только Перси. Элизабет сидела белая от напряжения, но крепко сжатые губы говорили о ее решимости. Маргарет не могла не восхищаться твердостью сестры, хотя и презирала ее идеи.

— Если ты не едешь в Америку, зачем ты села в поезд? — спросил Элизабет Перси.

— У меня забронирован билет на пароход из Саутхемптона.

— Ты не можешь отплыть отсюда на пароходе в Германию, — торжествующе сказал отец.

Маргарет похолодела. Конечно, это невозможно. Неужели Элизабет просчиталась? Не рухнет ли весь ее план из-за такой оплошности?

Но Элизабет и бровью не повела.

— Я поплыву в Лиссабон, — сказала она спокойно. — Я перевела туда деньги в банк и зарезервировала номер в гостинице.

— Лживая девчонка! — вспылил отец. Он сказал это так громко, что люди за соседним столиком оглянулись.

Элизабет продолжала говорить, как бы не слыша отца:

— Оттуда