Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

— Последний раз, сир? — повторил Мугаби как можно вежливее.

— Это было довольно давно, — любезно пояснил император. — Около восьми сотен лет назад.

Мугаби ошеломленно уставился на него, и император хмыкнул.

— Вижу, необходимы некоторые объяснения, адмирал, — сказал он. — Если вы окажете мне честь и пройдете вместе с канцлером в мои апартаменты, я попытаюсь ответить на ваши вопросы.

Никогда прежде Квентин Мугаби не сиживал в столь удобном кресле. Даже лучшие силовые кресла землян значительно медленнее и менее удачно приспосабливались к формам человеческого тела.

Это же, казалось, приняло соответствующие его габаритам и весу очертания еще прежде, чем он в него опустился, и приноровилось к нему так гладко, что он этого даже не заметил.

«Впрочем, — подумал он, — до того ли мне было, если весь мир на моих глазах перевернулся вверх тормашками!»

— Значит, вы с тернауи сумели вырваться, ваше величество? — пробормотал он, когда император сделал паузу.

— Да, — подтвердил император. — Выиграть сражение оказалось куда легче, чем полагал мой друг, — он кивнул в сторону высоченного канцлера, сидевшего справа от него. — Увы, несравнимо легче, чем осуществить остальную часть его плана.

— Мы никогда не говорили тебе, что это будет легко, ваше величество, — прозвучал в ответ невозмутимый голос тернауи. — Но как бы то ни было, совместными усилиями нам удалось привести наш замысел в исполнение.

— Ладно, — засмеялся император. — По крайней мере, вы не постеснялись стать нашими няньками, когда потребовалось!

Смех императора прозвучал странно в помещении размерами с четверть футбольного поля. Впрочем, невзирая на очевидный комфорт, обстановка императорских апартаментов оказалась куда менее впечатляющей, чем ожидал Мугаби.

Землянин окинул апартаменты императора задумчивым взглядом. Световые скульптуры, расставленные тут и там, пленяли холодной, почти осязаемой красотой и были единственным их украшением, если не считать прекрасного портрета ее императорского величества Матильды, оставшейся на столичной планете империи — Камелоте — исполнять свой долг соправительницы, покуда император был в отлучке. Этот портрет да видавший виды меч, выставленный на всеобщее обозрение в центре каюты, — вот и все. Клинок был вонзен в полированный камень, установленный на небольшом, круглом, похожем на стол пьедестале.

Мугаби перевел взгляд на императора и медленно покачал головой.

— Что такое? — Вопрос императора мог бы показаться резким, если бы в нем не звучало заботливое удивление.

— Я пытаюсь осмыслить… свыкнуться с мыслью… — смущенно пробормотал Мугаби. — Ведь вы родились в тысяча триста одиннадцатом году!

— Именно так, — ответил император. — Однако мы с отцом Тимоти годов не считаем. Кстати, мы много столетий назад избавились от саэрнайских нанотехнологических штучек, которые вмонтировали в наши тела, поскольку Мерлин и Ярдли создали новые, более совершенные биошины. При правильной перестройке генокода они приспосабливают биологический возраст к состоянию организма, а не просто держат его неизменным. Признаться, мы с отцом Тимоти достаточно нахлебались, когда наше прежнее оборудование исчерпало свой ресурс, и очень обрадовались новому изобретению. Но я понимаю, что вы хотите сказать, и полагаю, вам будет все же легче поверить в мой возраст, чем порой бывало мне.

Мугаби снова покачал головой и откинулся на спинку кресла, в то время как его разум отчаянно пытался разложить по полочкам услышанное от императора.

Как он и предполагал, империя Аваллон оказалась значительно меньше непомерно разросшейся Федерации. Судя по словам императора и его канцлера, империя объединяла только двадцать две звездные системы, из которых лишь семь так называемых княжеств — Новый Ланкастер, Новый Йоркшир, Новый Уэльс, Новый Оксфордшир, Гластонбери, Аваллон и Камелот — имели население свыше двух миллиардов каждое. В Федерацию же входило более полутора тысяч звездных систем со средним населением порядка одиннадцати миллиардов разумных существ в каждой. При таком численном превосходстве объединенный флот Федерации рано или поздно уничтожит звездолеты аваллонцев, сколь бы совершенны они ни были.

Но для этого Федерация должна еще собрать свои силы воедино. При этом не следует забывать, что почти восемьдесят процентов населения Федерации — обитатели так называемых протекторатов.

— Я поражен тем, что вы сумели достичь таких высот, владея всего лишь одним звездолетом, — сказал он, на что император, пожав плечами, ответил:

— Нас ограничивала только численность населения. Мы получили богатое наследство — едва ли не всю сумму знаний, накопленных к тому времени Федерацией. И поскольку мы развивались несколько быстрее…

— Как обычно, ваше величество, — перебил его звучный тенор невидимого оппонента, — вы умаляете масштаб и серьезность задач, с которыми столкнулись. И следовательно, величину ваших достижений.

— А ты, Мерлин, — ответил император так, словно продолжал долгий и привычный спор, — склонен к переоценке этих задач. Но я вовсе не собираюсь умалять сделанного, ибо это значило бы проявить несправедливость к моим советникам и помощникам. А уж тебе-то известно, что я всегда отдаю должное вашим героическим усилиям. Матильда, драконы, мои доблестные офицеры и ты сам, сыгравший в создании Аваллона столь заметную роль…

— Которую мне удалось сыграть только благодаря тому, что вы оказались отчаянно глупы и преступили ограничения Федерации в отношении создания искусственного интеллекта, — вновь перебил императора голос невидимого оппонента, и у Мугаби глаза полезли на лоб. Заметив это, император широко улыбнулся и кивнул.

— Да, адмирал, — подтвердил он его догадку. — Некогда один примитивный варвар, слишком невежественный для того, чтобы понять, что разговаривает с машиной, назвал компьютер Мерлином.

— И этот дурак в полной мере проявил свою дурость, распространив права органического разума на искусственный, — парировал Мерлин.

— Нет-нет, — шутливо запротестовал император. — Не дурак, а коварный и хитрый тип. Разве не предусмотрительно было с его стороны заручиться твоей признательностью для того, чтобы ты помогал нам в наших исследованиях и разработках? Кстати, Мерлин руководит еще и имперской разведкой и делает это блестяще!

— Конечно, это был весьма коварный замысел, — ответил Мерлин со смешком, подозрительно напоминающим человеческий.

— Если же говорить серьезно, адмирал, — сказал император, глядя на Мугаби веселыми молодыми глазами, — Мерлин оказал нам неоценимую помощь. Он не столь остроумен и изобретателен, как люди, но скорость и точность, с которыми он обрабатывает информацию, намного превосходят наши возможности, несмотря на имплантированные в нас микрочипы.