Танец с драконами - Джордж Мартин

Еще несколько лет назад он ни за что не посмел бы высадиться на мысе Гнева — штормовые лорды были слишком преданы дому Баратеонов и королю Роберту. Но после убийств обоих братьев, Роберта и Ренли, все изменилось. Станнис, даже будь он не за полмира отсюда, слыл чересчур суровым и холодным человеком, чтобы вдохновлять людей на подобную преданность, да и к дому Ланнистеров штормовые лорды отнюдь не питали любви. А у Джона Коннингтона остались здесь друзья. Некоторые из старых лордов вспомнят меня, а их сыновья услышат истории. И все они узнают о Рейегаре и его сыне, чью голову разбили о холодную каменную стену.

К счастью, его судно достигло берегов одним из первых. Дальше оставалось просто разбить лагерь, а после собирать прибывающих людей и быстро двигаться вперед, пока здешние мелкие лорды не заподозрили неладное. И вот тогда Золотые Мечи показали, чего они стоят. Хаос, который непременно задержал бы на марше второпях собранное войско из домашних рыцарей и местных рекрутов, Золотых Мечей не коснулся. Их отцом был Злой Клинок, а матерью — дисциплина.

— Завтра к этому же часу у нас будет три замка, — сказал Коннингтон. Силы, с которыми они захватили Грифоний Насест, представляли собой четверть доступной им мощи: одновременно с Джоном сир Тристан Риверс устремился в Воронье Гнездо, поместье дома Морриген, а Лосвелл Пик — к Дому Дождя, крепости семьи Уайлд. Численность всех этих отрядов была примерно одинаковой. Четвертая же часть людей осталась в лагере под началом казначея, волантийца Гориса Эдориэна, — охранять место высадки и принца. Коннингтон надеялся, что их силы будут расти и дальше: ведь каждый день приплывали новые корабли. — У нас по-прежнему не хватает лошадей.

— И нет слонов, — напомнил ему Полумейстер. Ни один из больших коггов со слонами еще не прибыл. Последний раз их видели в Лиссе, до того как шторм разбросал половину флота. — Лошадей можно найти в Вестеросе. Слоны же...

— ... не имеют значения. — Огромные животные, без сомнения, будут полезны в решающем сражении, но пройдет некоторое время, прежде чем у Золотых Мечей будет достаточно сил для встречи с врагом на поле боя. — Ты нашел что-нибудь полезное в тех бумагах?

— О, больше, чем нужно, милорд, — Халдон тонко улыбнулся. — Ланнистеры с легкостью наживают себе врагов, но, похоже, с трудом удерживают друзей. Их союз с Тиреллами распадается, судя по тому, что я тут прочел. Королева Серсея и королева Маргери дерутся за маленького короля, как две сучки за куриную кость, и обеих обвиняют в государственной измене и блуде. Мейс Тирелл забросил осаду Штормового Предела и отправился в Королевскую Гавань спасать свою дочь, оставив внутри замка чисто символические силы для удержания людей Станниса.

Коннингтон сел:

— Что еще?

— На севере Ланнистеры полагаются на Болтонов, в речных землях — на Фреев. Оба дома давно известны своим вероломством и жестокостью. Лорд Станнис Баратеон продолжает открытое восстание, а железнорожденные на островах тоже выбрали своего короля. Никто ни разу не упомянул о Долине, и это наводит меня на мысль, что Аррены ни в чем не принимают участия.

— А Дорн? — Долина далеко, Дорн близко.

— Младший сын принца Дорана обручился с Мирцеллой Баратеон, из чего можно предположить, что дорнийцы связались с домом Ланнистеров, но при этом у них есть армия на Костяном Пути, и еще одна — на Принцевом перевале, которые только и ждут...

— Ждут, — Коннингтон нахмурился. — Ждут чего? — без Дейенерис и ее драконов их главной надеждой был Дорн. — Напиши в Солнечное Копье. Доран Мартелл должен знать, что сын его сестры все еще жив и вернулся домой потребовать трон своего отца.

— Как скажете, милорд. — Полумейстер поглядел на другой пергамент: — Мы не могли бы найти лучшее время для высадки — со всех сторон потенциальные друзья и союзники.

— Но нет драконов, — возразил Джон Коннингтон. — Чтобы все эти союзники присоединились к нашему делу, мы должны им что-то предложить.

— Традиционная плата — золото и земли.

— Если бы они у нас были. Возможно, для некоторых и хватило бы обещания золота с землями, но Стрикленд и его люди рассчитывают оказаться первыми в очереди на лучшие поля и замки, отобранные у их предков, когда те бежали в изгнание. Нет.

— У милорда есть еще одна награда, — отметил Халдон Полумейстер. — Рука принца Эйегона. Брачный союз, который приведет под наши знамена один из великих домов.

Невеста для нашего славного принца. Джон Коннингтон помнил свадьбу принца Рейегара слишком хорошо. Элия была недостойна его. И так-то хилая и болезненная, она еще более ослабла после рождения детей. Элия полгода оставалась прикованной к постели после рождения принцессы Рейенис, и чуть не умерла, рожая принца Эйегона. Тогда мейстер сказал принцу Рейегару, что она больше не сможет иметь детей.

— Дейенерис Таргариен когда-нибудь все же может вернуться домой, — ответил Коннингтон Полумейстеру. — Эйегон должен быть свободен, чтобы обручиться с ней.

— Милорду лучше знать, — сказал Халдон. — В таком случае нашим потенциальным друзьям придется предложить более скромную награду.

— Что ты предлагаешь?

— Вас. Вы неженаты. Великий лорд, все еще крепкий мужчина, без наследников, не считая этих кузенов, которых мы только что лишили владений; отпрыск древнего дома с прекрасным крепким замком и богатыми землями, которые, без сомнения, будут возвращены и, скорее всего, расширены благодарным королем после нашего триумфа. У вас есть имя, имя воина, а в качестве Десницы короля Эйегона вы будете говорить его голосом и, по сути, править королевством. Полагаю, любой амбициозный лорд захочет сосватать дочь за такого человека. Возможно, даже принц Дорнийский.

Ответом Джона Коннингтона был долгий и холодный взгляд. Временами Полумейстер раздражал его так же сильно, как и карлик.

— Не думаю. — По моей руке ползет смерть. И ни один человек, в том числе и жена, не должен этого узнать. Он поднялся. — Подготовь письмо принцу Дорнийскому.

— Как прикажете, милорд.

Этой ночью Джон Коннингтон спал в покоях лорда, в кровати, некогда принадлежащей его отцу, под пыльным красно-белым бархатным балдахином. На рассвете его разбудил дождь и робкий стук слуги, желающего знать, чем милорд будет завтракать.

— Вареные яйца, поджаренный хлеб и бобы. И кувшин вина. Худшего вина из подвала.

— ... худшего , милорд?

— Ты меня слышал.

Когда принесли еду и вино, он запер дверь, перелил содержимое кувшина в чашу и опустил туда руку. Леди Лемора прописала карлику уксусные примочки и ванны, когда опасалась, что тот мог подхватить серую хворь, но ежеутреннее требование кувшина уксуса выдало бы Коннингтона с головой. Должно было подойти и вино, но он не видел смысла в том, чтобы зря тратить хорошо выдержанное.