В тени Рюджина - Халег Чудинов

вообще, эти южане все умом тронулись. Ты слышал, что они там из Орочимару демона лепят? А он весь юг от Страны Воды уберег, знаешь ли!

— Кушина… — недовольно посмотрел на девушку Учиха. — Я капитан полиции. Моя обязанность — порядок в деревне. А кто там дайме — это решать Хокаге и Совету.

Узумаки в ответ рассерженно фыркнула и села на лавку, с шумом ее сдвинув с места, несмотря на сидящих на ней же Акимичи Шито и Чоза. Два массивных джонина недовольно покосились на красноволосую куноичи.

— Правильно, Минато разберется, кто дайме, — сердито бросил Чоза. — И это уж точно не тот малец, который при регенте куклой на троне сидит.

— Верно. Тот, кто поддерживает сдачу Орочимару, не может быть дайме Страны Огня, — уверенно заявил Яманака Фуку, подпирающий стену у входа в станцию ожидания джонинов. — Демона из него лепят, а? Да он демон и есть. Он нукенин, Хабанеро. Не забывай, что ты еще в Конохе живешь. Или уже готова бежать в Ото к своей родне?

— Повтори-ка, что ты сказал, — хищно оскалившись, попросила Кушина, но получила в ответ только презрительный взгляд. — Храбрый стал?! Попробуй прочитай-ка мои мысли! Что я с тобой сейчас сделаю?!

— Ты такой же демон, как и Орочимару, — обозленно сплюнув, припечатал Яманака, не забыв впрочем отступить еще ближе к двери. — В твоей голове только ненависть! Чтобы в ней рыться, нужно самому головой тронуться.

— Ха, так и знал, что зассышь, — с едкой насмешкой в голосе произнес сидящий на скамье недалеко от Фугаку еще один джонин Учиха — Инаби. — Яманака и трус — это синонимы. Как с прошлой эпохи за спинами Акимичи и Нара прятались, так до сих пор и продолжаете.

— Прекрати, Инаби! — уже не скрывая злости, резко осадил своего подчиненного Фугаку. — Прошу простить его, Фуку.

— Да какого хрена, капитан?! — сорвался Инаби. — Эти сволочи же до сих пор поносят Орочимару, хотя ему можно памятник ставить за убийство этой гниды Данзо! Сколько наших погибло после Первой войны?! И сколько глаз потом мы нашли в Анбу?! Да Шимура сам присвоил себе Шаринган!

— Как будто Орочимару был лучше, — холодно хмыкнув, вмешался в спор еще один присутствующий в комнате джонин, Нара Сузаку. — Скажи-ка, Хизаши, что там нашли в подвале его дома?

Потревоженный обращенным к нему вопросом, сидящий на скамье возле самого Нара Хьюга Хизаши окинул взглядом белых глаз Сузаку и невозмутимо ответил:

— У Хьюга нет претензий к Орочимару. Его исследования помогли клану. Большего вам знать не нужно.

— Вот, значит, как, — мрачно произнес Нара. — Продались ему. Я ожидал большего от так дорожащих своими традициями Хьюга.

— Я не замечу сейчас твоих оскорблений, Нара, — негромко сказал Хизаши, повернув голову к Нара, — но впредь следи за языком.

— В этом все Хьюга, Сузаку, — с иронией в голосе сказал еще один джонин, Юхи Шинку. — Что раньше, что сейчас. Их глаза для них все. Если нужно, они за них и убьют, и умрут.

— Мне понятна твоя обида за погасшее солнце в глазах, — с тонкой издевкой произнес в ответ Хизаши, — но не наша вина, что твои родители сношались со всяким сбродом. Не вымещай злобу на Хьюга.

— Ха, лишились бьякугана, а теперь без успеха выставляют себя мастерами гендзюцу, — не удержался от насмешки Курама Муракамо. — Гонору много, но таланта нет. Это и в самом деле обидно, но вины других в этом нет, Хизаши прав.

— А ну все рты заткнули! — зло рявкнул Фугаку, сжав кулаки. — Вот поэтому Совет сейчас и обсуждает, что делать. А вы льете воду на мельницы наших общих врагов!

— Всем рты не заткнешь, Фугаку, — с тихой угрозой в голосе произнес Чоза, вставая с лавки, отчего комната в один миг стала казаться слишком маленькой. — Все знают, кто убил Третьего. Юко ли это была с подачи Орочимару или кто-то из других Учиха — не так уж важно. Вижу, все вы из одного теста, — на этих словах Акимичи смерил взглядом с вызовом посмотревшего ему в ответ Инаби. — Пойдемте-ка отсюда, парни. Душно здесь становится. Проветриться нужно.

К кому обращался Чоза, было не ясно, но вслед за ним станцию ожидания джонинов покинули, кроме его соклановца Шито, Нара, Яманака и Юхи. Хьюга, Курама и Учиха остались в комнате. И Кушина, которая со всевозрастающим удивлением и даже страхом наблюдала за развивающейся ссорой. Она совсем не ожидала, что ее слова приведут к подобному развитию событий. В повисшей тишине, нарушаемой только гулом ламп, с шумом захлопнулась дверь за спинами ушедших шиноби.

— Проклятье! Они всегда были такими. Бегут, только запахнет жаренным, — процедил сквозь зубы Муракамо.

— И бьют в спину, когда не можешь ответить, — мрачно добавил Инаби. — Когда Юко была нужна деревне, она была героем. Стоило ей утратить додзюцу, так ее едва не убили. Все тот же Данзо ее едва не прикончил! Нам пришлось потрудиться, чтобы она добралась до Ото в безопасности, капитан! И когда Орочимару вернул ей глаза, они вновь вспомнили про нее и потребовали вернуться! Да сколько можно это терпеть?!

— Успокойся, Инаби, — устало попросил Фугаку. — Сейчас уж точно не время вспоминать старые обиды.

— Были бы они старыми… — недовольно пробормотал молодой Учиха. — Да, сука! Тот, кто убил Третьего, мог быть кем угодно! Сколько глаз было у Данзо?! Там мог быть и Мангекьё! А виноваты теперь мы?!

— Меньше слушай идиотов, у которых мозги заплыли жиром, — посоветовал Хизаши, откинувшись на спинку своей скамьи и раскинув в стороны руки. — Уверен, Минато лучше понимает, что сейчас происходит. И не будет скор на выводы.

— Молод он еще, — с сомнением произнес Курама Муракамо, усевшись на освобожденные Акимичи места и облокотившись о колени. — Он хорош, но все-таки ему двадцать три года. Опыта мало для Хокаге. Когда в столице три сына грызут друг другу глотки за трон, и когда в деревне некоторые начинают сходить с ума, нужен тот, кто с этим справится.

— У него есть советники, — напомнил Фугаку, вновь обратив свой взгляд на ночь за окном.

— Толку от этих поросших плесенью стариков? — не удержалась от комментария Кушина. — Что они, что Данзо — одного поля ягоды. Цунаде с ними хорошо знакома.