Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

"Я отправился во Флоренцию, сообщив по телефону в редакцию "Известий", что еду в командировку собрать материал для очерка "Осенняя жемчужина Тосканы". Прикрытие было обеспечено. Высокого молодого мужчину в плаще я увидел в вестибюле гостиницы на другой день. Это был и Лялин, и не Лялин. Мы взглянули друг на друга. Он абсолютно равнодушно отвернулся от меня и пошел к выходу. Через несколько минут вышел на улицу и я. Раннее утро. Моросит дождь. Прохожих не видно. "Лялин" медленно идет по направлению к мосту через Арно. Я за ним. Подойти или не подойти? Легче, конечно, вытащить "вальтер" — затылок в двух десятках метров. А как же заповедь "не убий"? А вдруг это вообще другой человек? Так и проходим весь мост. Он сворачивает в один переулок, к — в другой…

Мой доклад резиденту по возвращении в Рим не вызвал больших восторгов.

— Риск — благородное дело. Но если ты упустил Лялина, — сказал он, — тебе аукнется, так и знай.

Ну как в воду смотрел мой резидент. Приехав в очередной отпуск, я уже в Италию не вернулся, даже для того, чтобы забрать свои вещи…"

27 ноября в одном из центральных СМИ появилась еще одна взрывная статья (про первую, в "Комсомолке", я уже упоминал), наделавшая много шума в обществе. Речь идет о публикации в "Правде", посвященной разоблачению в Грузии подпольного миллионера Лазишвили. В хронике событий за сентябрь я уже упоминал имя этого человека. Он сумел приобрести в республике огромное благодаря своему богатству — на его щедро оплачиваемых услугах были секретари райкомов, обкомов и даже секретари ЦК, не говоря уже о других чиновниках. В течение нескольких лет Лазишвили верховодил в Грузии, и его разоблачение было напрямую связано с закатом правления в республике 1-го секретаря Мжаванадзе. Публикация в "Правде" появилась неспроста: на конец декабря намечался очередной Пленум ЦК КПСС, на котором бывшего персека собирались вывести из состава кандидатов в члены Политбюро, и требовалось идеологическое объяснение этому факту.

В тот же день на 69-м году жизни скончался поэт Ярослав Смеляков. В некрологе, опубликованном в печати, про него было сказано "выдающийся русский советский поэт". Хотя первое признание пришло к покойному в начале 30-х годов, а свою первую Государственную премию Смеляков получил спустя тридцать лет — в 1967 году.

И еще одно событие, датированное 27 ноября, стоит упомянуть. Вечером того дня на квартиру Андрея Миронова в Волковом переулке заглянул его приятель Алексей Маневич. Хозяина дома не было — он играл в очередном спектакле в Театре сатиры. Маневич решил его подождать. Миронов явился около десяти вечера, причем в подавленном состоянии. Было видно, что в театре у него произошла какая-то неприятная история, но какая именно, он не сказал, а гость тактично промолчал… Однако, видя, что хандра у друга никак не проходит, Маневич внезапно предложил ему съездить к его сыну на день рождения. Дескать, и сам развеешься, и незабываемый подарок преподнесешь имениннику и его гостям. Уговаривать себя дважды Миронов не дал. Они погрузились в машину и отправились в район Речного вокзала, на Фестивальную улицу. И пробыли за праздничным столом почти до утра.

29 ноября в "Литературной газете" были опубликованы два коротких письма двух известных писателей — Анатолия Гладилина и Булата Окуджавы, в которых оба осудили западных издателей, посмевших без их согласия опубликовать у себя на родине их произведения. Нет сомнений в том, что эти письма появились не по доброй воле авторов, а были навязаны им руководителями Союза писателей СССР. Мы помним, что еще в июне первичная организация СП исключила Окуджаву из партии, однако вышестоящие органы наложили на это решение вето. Их вердикт был таков: писатель должен публично осудить западных издателей, тогда вопрос о его членстве в КПСС отпадет сам собой. Окуджава согласился.

В тот же день один из советских футбольных клубов — ереванский "Арарат" — играл очередной матч в розыгрыше Кубка УЕФА с западногерманским "Кайзерслаутерном". К большой радости наших болельщиков (а игра транслировалась в десять вечера по ТВ), "Арарат" победил 2:0.

На следующий день в Большом Кремлевском дворце состоялся пленум правлений творческих союзов, посвященный приближающемуся в декабре 50-летию СССР (практически весь 72-й год проходит под знаком этого эпохального юбилея). Вот как отозвался в своем дневнике об этом пленуме Б. Бабочкин:

"Казенщина разъедает все. На этот раз она особенно выявилась. Появился президиум, кое-кто из Политбюро, — казенные, минимальные аплодисменты. Нехотя встали, постояли, еле-еле похлопали… Не слушали выступавших совершенно демонстративно, разговаривали довольно громко между собой. Овацию устроили только Шостаковичу, отчасти потому, что признают в нем единственного классика — бесспорного, а отчасти потому, что он уже "там". Он еле двигается, на нем уже печать. Остальных, вне зависимости от званий, чинов, того, что они говорят, — не слушают, не хотят слушать. Да и что они могут сказать? Ну, как отнестись к выступлению Г. Маркова — секретаря Союза писателей, когда, я уверен, почти никто в зале не читал его сочинений? Как отнестись к выступлению С. Михалкова, когда все знают, что, он такое?

Грустная картина. Открывал пленум Н. С. Тихонов. Я вспомнил: в 1934 году мы с ним были в этом же зале на съезде Советов депутатами. Я тогда же понял всю опасность этого пути, Я сошел с него немедленно и сознательно. А он с тех пор так и дует до горы. Последние лет тридцать он — председатель комитета по госпремиям…"

В заключение главы, как обычно, краткая афиша столичных развлечений. Начнем с театра. Из тамошних премьер назову лишь одну: 27-го в "Современнике" был показан спектакль "Как брат брату" по пьесе американского драматурга Д. Рэйба, повествующий о жизни американской семьи. В пьесе присутствует полный набор идеологических прибамбасов, так любимых советскими идеологами: война во Вьетнаме, тяжелая жизнь в капиталистическом "раю" и т. д. и т. п. В главных ролях заняты ведущие актеры театра Игорь Кваша, Валентин Гафт, Олег Табаков, Екатерина Васильева и др.

Из киношных премьер назову две, причем обе они состоялись 27 ноября: документальный фильм Бориса Рычкова "Хоккей против хоккея", повествующий о недавней суперсерии. по хоккею между сборными СССР и Канады (речь в фильме в основном шла о грубой игре канадцев, отсюда и название), и югославский боевик про партизан времен войны с фашистами "Вальтер защищает Сараево", главную роль в котором сыграл кумир советских мальчишек Бата Живойнович.

Кино на ТВ было представлено следующими фильмами: "Подпольный фронт" (Польша) (17-22-го), "Алло, вы ошиблись номером" (17-го), "Только один телефонный звонок", "Исправленному верить", "Там, где цветут эдельвейсы" (18-го), "Отцы и дети", "Солдат Иван Бровкин" (19-го), "Мать" (20-го), "Брас-лет-2" (21-го), "Ко мне, Мухтар!" (22-го), "Два Федора" (23-го), "Москва — Генуя", "Восьмой" (24-го), "Над нами Южный Крест", "Два билета на дневной сеанс" (25-го), "Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем", "Черная гора" (впервые по ТВ), "Девчата" (26-го), "Сорок первый" (27-го), "Я, следователь…" (впервые по ТВ) (28-го), "Большая семья" (29-го), "Нормандия — Неман" (30-го) и др.

Из эстрадных представлений выделю следующие: ВИА "Веселые ребята" 17-го выступали в киноконцертном зале "Октябрь", 18-19-го — в ЦДКЖ; 18-19-го в "Октябре" пела Александра Стрельченко; 21-го в ГТЭ — Анна Герман; 26-го в "Октябре" — ВИА "Самоцветы"; в ЦДКЖ — Инна Дорда. 16-19-го в ГЦКЗ "Россия" прошли премьерные показы новой программы "Товарищ кино", в которой были заняты более трех десятков звезд отечественного кинематографа и эстрады. Назову лишь некоторых: Борис Андреев, Марина Ладынина, Василий Меркурьев, Всеволод Санаев, Борис Чирков, Нонна Мордюкова, Иннокентий Смоктуновский, Фрунзе Мкртчян, Наталья Фатеева, Георгий Вицин, Николай Рыбников, Светлана Светличная, Савелий Крамаров, Николай Озеров, Лев Лещенко, Георг Отс и др. В этом представлении каждому из артистов нашлось дело: например, Андреев читал монолог "Крупным планом", Рыбников с Озеровым вели спортивный репортаж, Вицин, Крамаров и Татосов исполняли интермедии, Гурченко и Кикабидзе пели и т. д. Народу на концерты пришло много, поскольку всем хотелось увидеть звезд советского кинематографа живьем, тем более что некоторые из них, в силу возраста, не могли сниматься в кино так часто/как это было прежде. В те годы народ любил своих кумиров, знал каждого в лицо, и любовь эта была не деланая, а настоящая. Хотя были и в те годы люди, которым звезды были, что называется, до лампочки. Тем более прошлые. К примеру, с Мариной Ладыниной в том году случилось следующее. Актриса рассказывает:

"В 1972 году у меня умерла мама. Я решила ее похоронить на Ваганьковском кладбище, рядом с отцом. Пришла в дирекцию. Там сидит весьма суровый мужчина: "Место на кладбище записано на Пырьева (бывший муж Ладыниной. — Ф. Р.), пусть он распорядится, чтобы похоронили вашу мать". Я ему: "А Пырьев уже умер". — "Тогда несите такую справку", — отвечает директор. Я поехала за справкой, в тот же день ее привезла. "А теперь, — говорит он, — мне нужна справка, что вы развелись". Я на него так посмотрела, что он испугался и говорит: "Ну ладно, из уважения к вашему МАСТЕРСТВУ (так и сказал — не таланту, а мастерству) я разрешаю вам похоронить мать на этом участке".