Чужая в чужом море - Александр Розов

— У меня есть шерстяной плед. И я дам тебе теплые тапочки, потому что босиком…

Дверь ванной распахнулась, оттуда выскочила Элеа, согревшаяся и оттого совершенно счастливая, на ходу растираясь пушистым полотенцем.

— Тапочки! Классно! А плед? Быстрее, умоляю, а то я опять замерзну!

— Девушки, ну вы где там?! – обиженно крикнул Фрэдди из гостиной.

Вскоре, как выразились бы политологи «ситуация стабилизировалась». Фрэдди жевал титанический бутерброд собственного изготовления, Жанна пыталась придать хотя бы немного цивилизованный вид столу (на котором были разбросаны разорванные пакеты, вскрытые жестянки и коробки с china–food), а Элеа, завернувшись в клетчатый плед и жестикулируя стаканчиком с виски, продолжала излагать начатую историю.

— Прикинь, Жанна, если бы не твоя порнография, никакого «Лобстера» бы не было!

— Лобстера? – переспросила канадка.

— «LOw–Budget Space TERtiary», низкобюджетные космические услуги. Это та самая тихоокеанская космическая кооперация, про которую мой дипломный репортаж, тот, который ты мне поможешь сделать, потому что без тебя получится не то, а это будет жутко обидно, потому что тема такая классная…

— ОК, я помогу, только давай не отклоняться в сторону…

— Так я и не отклоняюсь! Когда исландский «Akureyri Special Military Review» залепил сценарий, как из–за твоей порнографии рапатарские лёгкие суборбитальные бомберы разгромят канадский военный флот под Ванкувером, те мудаки, которые сидят в вашем парламенте, стали голосовать за военно–космический бюджет…

— Все было не так, — перебил Фрэдди, расправляясь с последним куском бутерброда.

— Тогда двигай, а я буду записывать, — сказала Элеа, тыкая что–то на своем мобайле.

— Ладно. Только не вздумай опубликовать запись, и вообще ссылаться на меня.

— Чисто рабочий секретный материал, клянусь мультиоргазмом, — ответила она.

Фрэдди кивнул, сделал глоточек виски и закурил сигарету.

— С чего бы начать… Ну, скажем, с того, что между CSA (Canadian Space Agency) и NORAD (North American Aerospace Defense), еще четверть века назад, пробежала огромная черная кошка. США и Канада создавали NORAD на братских условиях равноправия, но и ежу понятно, кто из двух братьев старший. Почти все программы аэрокосмической обороны сделаны под высокий бюджет. Ну, допустим, мы с тобой решили разрабатывать новый концепт–кар. При этом, у моих будущих покупателей средний доход 10 тысяч баксов в год, а у твоих — миллион в год. Моим нужно что–то дешевое, малолитражное, а твоим — что–то мощное и престижное. Дальше ясно?

— Да, — Жанна кивнула, — Но при чем тут мое порно… В смысле… Ну, понимаешь?

— Это же тривиально! – он взмахнул дымящейся сигаретой, — В парламент вытащили одного генерала ВВС, возили мордой по столу, кричали на него: «Предатель! Мудак! Почему твой сраный NORAD защищает только Штаты?!». Он пытался объяснить, что исландская статья — это фэйк, но ему пригрозили трибуналом, а кто–то из депутатов предложил создать дешевый суборбитальный флот, как у вероятного противника. Ты удивишься, но под рукой уже был проект бюджета, за который тут же проголосовали.

— По ходу, исландцы сгребли хорошие деньги за этот PR–триллер, — вставила Элеа.

— … Вот так родился LoBSTer, — продолжал Фрэдди, — Тот же NORAD, только наш брат там не США, а Папуа. Теперь, мы чувствуем себя старшим космическим братом, хотя, суборбитальный концепт предоставило PASA (Papua Air–Space Agency).

Жанна недоверчиво покрутила головой.

— Слушайте, ребята, это же какая–то фигня! «Вероятный противник», т.е. Рапатара — это часть Меганезии. С другой стороны, Меганезия по программе технического развития, помогла Папуа сделать дешевый суборбитальный аппарат. Теперь мы, по программе с Папуа, занимаемся развитием этих же аппаратов. Круг замыкается?

— А что тебя удивляет? – спросил Фрэдди. — Перед II мировой войной Советы обучали германских танкистов, а «Ford» в США разрабатывал движки и шасси для германских танков. Война, всякие там гитлеры, сталины и рузвельты, это просто PR для бизнеса.

— Значит, ликвидация Аль–Аккана, эмира Сарджа, с помощью этих суборбитальных бомберов, это тоже просто PR для бизнеса, я правильно поняла?

— Ну, разумеется! — подтвердил он, — Ты читала «Canadian Avia–Jets E–Reports»? Нет? Напрасно! Там несколько статей по этому поводу. Общий настрой – оптимистичный. События Афро–Аравийского военного конфликта показывают, что новая стратегия развития канадского военно–космического флота, в целом, перспективна…

— Расстрел эмирского эскорта, как рекламная акция? – перебила Жанна.

Фрэдди пожал плечами и налил всем еще немного виски.

— Жанна, скажи честно: тебе жалко этого субъекта?

— Его мне не жалко. Мне сам подход не нравится.

— Гм… А, по–твоему, мировая война была бы лучше?

— Нет, черт возьми! Но I мировая война началась, как раз, с убийства одного субъекта, которого было не жалко. Эрцгерцог Фердинанд, кажется, так его звали.

— «После» не значит «вследствие», — вмешалась Элеа, — Так по логике. Вот, например, когда убили Кеннеди никакая война не началась. Мировые войны бывают, если оффи хотят поднять давление в государственном бойлере. Так по экоистории. А этот эмир Аккан был просто исламский говнюк. Его по–любому следовало грохнуть.

— Добрая девочка, — констатировал Фрэдди.

— Ты же сам сказал: его не жалко. И Жанна согласилась.

— Но я не соглашалась, что его надо было убить. Кстати, вчера я общалась с девушкой, которая делает репортажи о процесс Штаубе в Гаагском трибунале.

— В каком еще, на фиг, Гаагском трибунале? – удивилась Элеа, — Если ты про тот суд, который сейчас будет на атолле Арораэ, то это вообще про другое.

— Я полагала, что решается вопрос об экстрадиции Штаубе в Гаагу, — заметила Жанна.

Элеа сделала интернациональный жест, ударив левой ладонью по сгибу локтя правой.

— Вот им экстрадиция. Если хочешь знать, суд просто проверяет, держалась ли разведка строго в рамках контракта, и действовало ли правительство в интересах бюджета. Дядя Эрни со вчерашнего утра сидит на Арораэ и пишет суду объяснения, тетя Ралина варит ему кофе, оба их киндера подброшены моей маме, а папа отправил меня сюда.

— Эрнандо Торреса вызвали в суд? – удивленно уточнила Жанна

— Ага, — подтвердила меганезийка, — Там много кого вызвали. Foa, может включим TV? Я что–то беспокоюсь, как тетя Ралина все это воспримет. Если там пойдет криво, то надо будет ей звонить и успокаивать. Знаете, какая она хорошая?

— Нидерландское «CSTV», подойдет? Там репортер Хелги Сонстром, та девушка…

— А ты разбей экран на четыре окна, — перебила Элеа. — Или дай мне пульт, я сама все сделаю. Значит, мы вытащим LantON–line, Xeno–TV–Rokki, CSTV и… Кого еще?

— Mpulu–Tira, — предложила Жанна, — Там Ллаки Латтэ, я хотела глянуть, как она…

— Глянешь на Xeno–TV–Rokki. У них общая международная программа.

— Не хочу показаться жлобом, — сказал Фрэдди, — Но, может быть, CNN?

— Aita pe–a! Четвертым делаем CNN… Вот, готово! А кого слушать, выберем по ходу.

…

На Арораэ была еще глубокая ночь, зато в Гааге уже начиналась вторая половина дня и заинтересованные лица позаботились, чтобы дата начала процесса Штаубе не прошла незамеченной. Вокруг двух модерновых 15–этажных корпусов здания Международного уголовного суда стояло плотное полицейское оцепление. Шлемы с лицевыми щитками. Большие прозрачные щиты, прикрывающие тело. Бронежилеты. Через каждые полста метров – автоцистерны–водометы и машины «скорой помощи». Движение по улицам перекрыто. Светит неяркое, еще зимнее солнышко. Кружат в воздухе мелкие снежинки. Деревья, ограды, столбы фонарей украшены причудливыми сосульками (результатом интенсивной работы водометов при минусовой температуре). Стекла в первых 3 этажах здания выбиты. На белых в светло–серую полосу стенах видны черные и красные пятна (результаты попадания бутылок с краской). Стелется жирный черный дым от горящих ведер с мазутом, вокруг них греются группы пикетчиков (в основном — тинэйджеры, но есть и люди постарше). Кто–то из них переодевается в сухую одежду – видимо, после очередной атаки на водометы. Кто–то лениво швыряет в полицейских бутылки. Одна группа, чуть в стороне от оператора, бросается в атаку. Слышны выстрелы газометов. Гранаты падают перед бегущими людьми, в воздухе расплываются желтые султанчики слезоточивого газа. TV–камера поворачивается и показывает транспаранты. На одних — портреты Штаубе, на других — оскорбительные фразы (Гаагский трибунал называют «исламскими подстилками» и «продажными шкурами»). Группы пикетчиков, похоже, разнородны в политическом смысле. Над одними — свастики, над другими – красные звезды, над третьими — черные анархистские флаги. Кое–где наблюдаются французские, германские и британские вымпелы. Между группами вспыхивают ленивые потасовки.