Луны и Творцы (СИ) - Грошков Кирилл

— Да, ну, тот парень, что только что выломал вам окно.

Гетера развернулась. Её ноги были босыми, однако вокруг лодыжек имелись интересные драгоценные золотые цепочки с камнями, привязанные к большим пальцам линиями. Ногти, как на ногах, так и на руках были лакированы в вишнёвый цвет.

— Ворон, не так ли? Щепка говорил про вас.

— Это не новость. Кто ещё мог ему так запомниться кроме меня. — Мирко хохотнул, старательно смотря на лицо женщины. Она была ниже Калист, но полупрозрачное платье будто бы увеличивало её формы.

«И всё же за этой пошлостью нет ничего того, что есть у творца Кианэйт. Калист совершенно иная. Ей не нужны эти уловки. Ни специально туго затянутого платье, чтобы искусственно приподнимать грудь, ни разреза чуть ли до живота… Я рад, что у меня есть она.»

Мирко перестал отводить взгляд, и «магия» гетеры растворилась для него, как туман в полдень.

— Корр не так уж и плох, как вы думаете.

— Корр? Это так Щепку зовут? — спросила Калист, усаживаясь на одну из огромных подушек. Глефа легла поперёк её колен.

— Да, это его настоящие имя.

— Не так плох? Это в постели в смысле или же по жизни? Первое я и знать не хочу, а второе мы уже оценили. — Мирко указал на нож в стене.

— Мужчина, вы оскорбляете меня. — сказала гетера с некой скорбью, — Кто, по-вашему, работает в этом полуденном доме? Неужели вы считаете каждую работницу и работника «Ветви» шлюхами?

— Эммм, подождите… — Мирко поднял руку, желая остановить напор Шады. — Но разве вы не занимаетесь любовью за деньги? И не оказываете услуги схожего рода?

Калист отчего-то усмехнулась и спрятала лицо за ладонью.

— Молодой человек, — начала Шада строго, — быть гетерой — это большая честь. Мы не куртизанки. Мы деятели высокой культуры, творцы не колдовство, а искусства. Каждая гетера знает как минимум три языка, изучает теологию, литературу, рисование, музыку… Да нет в мире того, что мы не узнаем ради будущего, ради будущего культуры.

— Ага. И ко всему этому вы спите со своими гостями.

Женщина вздохнула и развернулась к Калист.

— Он всегда такой непонятливый?

Калист вновь рассмеялась уже более открыто.

— Боюсь этот мужчина неисправим.

— Именно. Назови любовь за деньги хоть танцами, она от этого не станет любовью за монеты и стиксы.

— В этом и разница между вами двумя и Корром.

Мирко присвистнул.

— И чем это мы хуже?

— Вы не хуже. Вы просто другие. Корр очень жестокий, он убийца, но при этом ему не чуждо чувство прекрасного.

— Значит он что-то сделал с вами?

— Нет, конечно. Корр приходил сюда, чтобы выговориться. Мы были вместе лишь пару раз, хотя он и оплачивал полную сумму в половину дня. Корр груб, но мне удалось несколько успокоить его. К тому же вряд ли ему было нужно здесь то, что он не способен был бы взять силой. Мужчины имеют свойства быть жестокими… и именно поэтому они приходят сюда. Бывает много причин почему они такие. Скверное воспитание, комплексы, желание подавлять, что грубо ограничивается обществом. Наша задача, как гетер, взять всё это, приспособиться, и дать им, что они хотят.

— Другими словами, вы просто манипулируете их чувствами и делаете вид, что они сами этого хотят. Потом прогибаетесь, оставляя своё достоинства и лелея некие свои идеалы, как кошки, которых чешут за ухом. Они мнят себя независимыми, а на самом деле ни разу не выходили за дверь дома хозяина. Удобно, но в остатке оставляет послевкусие чего-то кислого. — Калист скривилась.

— Не каждой дано быть знатной леди, госпожа. Вам легко говорить. — Шада посмотрела Калист в синие глаза.

— Женщина, я прошла путь рабства, физического насилия, и душевного насилия. Мне делали больно как мои, казалось, друзья, так и враги. При том так много раз, что я и не припомню. Всё это длилось очень долго. И я поднималась и поднималась, ломая ногти и зарабатывая ссадины. Иногда мне приходилось рвать глотки своими зубами, душить своими руками и забывать. Забывать. Я отринула месть, я отринула свои чувства. И именно поэтому мне чужда ваша позиция. Я привыкла идти своим путём и не подстраиваться под желания как мужчин, без разницы сильнее ли они меня или нет, так и женщин, что пытались прибрать мои умения к рукам. Женщина должна быть в первую очередь сильна внутри, у неё должен быть стержень и воля. Если этого нет… то увы. — Калист повела изящной рукой. — Вы лишь инструмент, хотя сами этого не понимаете, уверяя себя в обратном.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ваша логика основана лишь на своём опыте. — как ни в чём не бывало молвила Шада. — И я вновь возвращаюсь к началу. Попробуйте сказать подобные слова жительнице Предместий. Смотрите ей в глаза, пока она пытается накормить грудного ребёнка, а потом рыдает от того, что её молоко закончилось, ведь она худа как скелет. Многие женщины хотят быть гетерами. Это залог получения еды, образования, нормальной жизни. И после этих слов вы всё ещё считаете нас неправильными? К тому же, гетеры не только женщины, но и мужчины. В этом полуденном доме шесть мужчин и двадцать четыре женщины. Они тоже иные?

— Мне нечего больше сказать, Шада. Пройдёт время, может быть столетия, и история нас рассудит.

— Вы ужасный человек, госпожа.

— Я знаю это. Но именно такой излом помог мне стать той, кем я являюсь. Мы живём не в справедливом мире, поэтому необходимо оседлать его, а не быть пешкой.

Мирко кашлянул.

— Девушки-девушки, давайте не будем ссорится. — Мирко потряс руками перед собой. — Каждый имеет право на свои мысли и свою личную истину, чтобы нам всем не говорили кординаторы. Мир странен и многообразен.

— Соглашусь. — Шада медленно кивнула.

Калист же ничего не ответила и лишь устало посмотрела на Мирко.

«Прости, Мирко, не хотела, чтобы ты всё это слушал.» — прочитал оранец в её глазах.

Он немного повёл плечами и улыбнулся.

— На самом деле, я удивлён, Шада. Мне казалось, что вы вообще откажитесь говорить о Щепке.

— Это был его последний раз. Он уже прощался, когда пришли вы.

— То есть именно поэтому вы рассказали кому-то про его возраст, ну и про то, что вы с ним встречаетесь?

— Что? — непонимающе сказала Мадам Лун. Её брови сошлись. — Я никому не рассказывала про эти встречи. Никто не мог об этом знать. И при чём здесь возраст?

Мирко и Калист переглянулись.

— Ясно… — выдавил Мирко.

— Это интересно. — Калист вытащила из потайного кармана на оставшейся части платья свою книгу для заметок, а затем и ручку, принявшись писать.

— Хм, а могло ли случится так, что кто-то из гетер мог подслушать?

— Исключено. Мои люди — как крепость. Я в них уверена.

— Значит что-то иное. — Калист явно сконцентрировалась на стене, буравя её взглядом.

«Творит потоки.»

“Ведьмуствует.“

«Грация, ну сколько уже можно? Откуда такое ужасное отношение к творцам.»

“Хозяин, в них нет ничего хорошего, особенно в таком запущенном состоянии, как у этой ведьмы. “

— Что ж, Мирко, я думаю мы здесь закончили. Мадам Шада более нам ничего не расскажет. — голос Калист был безразличен, что указывало на её старательно скрываемое раздражение.

Мадам Лун налила себе в чашку чая и отпила из неё.

— Есть ещё кое-что. Но для этого вам придётся пойти за мной. Не люблю обсуждать будущее в комнате, где принимаю патронов.

Мирко и Калист кивнули.

Мадам Лун перешла в другие покои, отодвинув шторы и пара последовала за ней. Они оказались в небольшой комнате, рядом с окном. Ставни были приоткрыты.

— Однако мне нужны гарантии. Эти сведения стоят не денег, а помощи в будущем.

— Помощь какого рода?

— Когда всё завершится — я хочу, чтобы «Вишнёвая Ветвь» не была задета никаким образом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Мы не Луны-Охранительницы. — молвил Мирко, пожав плечами.

— Но постараемся сделать, что возможно. — продолжила мысль Мирко Калист.

Глава 3, часть 3: Смена Моды

Глава 3, часть 3:

Смена Моды.