Пари (сборник) - Лиля Брынза

В пятницу в офисе праздновали подписание контракта. Для такого случая я осуществила набег на пару бутиков на Садовом (спасибо папе – выручил с деньгами), поэтому весьма прилично выглядела. К собственному удивлению, со дня приезда Андрея я вообще вставала с утра на час раньше обычного, чтобы придать себе относительно женственный облик.

– Ну и какого ты, спрашивается, это делаешь, дура безнадежная? – ругала я себя на чем свет стоит и продолжала в том же духе. На туалетном столике образовалась теплая компания из разных кремов, основ, подоснов, блесков и лаков. Если раньше там валялись сигареты и скучала пепелка с бычками, то теперь даже колготки бросить некуда было. – Ладно, будем считать, что ты пошла на уступки Андрею, вняв его просьбе соответствовать его вкусам, и все это не что иное, как попытка убедить аудиторию в правдоподобности нашего романа, – врала я себе напропалую, пробуя очередную маску.

Не знаю, как Андрей, но вот Серега-снабженец явно пал невинной жертвой моих стараний. Он торчал возле моего стола с утра до вечера и доводил меня до белого каления своим нытьем.

В эту пятницу он тоже болтался у меня под ногами, то и дело подливая мне скотча, в наивных мечтах споить и обольстить. Дитя, я могла бы выпить в десять раз больше и отнести его домой на руках.

Андрей был доволен. Он шутил, смеялся и раздавал комплименты и улыбки направо и налево. Наши дамы цвели от счастья и посматривали на меня с мерзкими усмешками: мол, на, получи. Ленка подкралась и, ткнув меня кулачком в живот, прошипела:

– Ну ты прям фотомодель стала, оказывается, и фигурку показать, и мордашку накрасить умеешь. Только зря ты это все. Непохоже, чтобы Андрей уделял тебе внимания больше, чем остальным. Поторопись, поэтесса, времени-то у тебя всего ничего осталось. Три недели.

– Три недели и три дня, – осадила я Ленку.

– Едем в номера! – закричал Митрич, озабоченный возможной нехваткой спиритуса вини.

– Вы с нами? Андрей Николаевич? – Ленка прижалась к его локтю и многообещающе заглядывала в синие глаза.

– Ну что ж, я не против, Елена. С вами – куда пожелаете, – он ответил ей таким медоточивым голосом, что мне срочно потребовалось сделать большой глоток виски, или бы я ее удавила на месте.

Девочки захлопали в ладоши: «Едем, едем. Скорее!»

Начали распределяться по машинам. Ленка приклеилась к Андрею, с тем чтобы единственное место в его двухместном «феррари» (а вы думали!) досталось ей.

«Ну уж нет!» – мысленно взревев от ярости, я рванула к ним, уже направлявшимся к выходу, и так «случайно» наступила Ленке на ногу, что та охнула и остановилась.

– Что? – Андрей непонимающе уставился на нас. Где уж ему бедному было догадаться, на что способна женщина в конкурентной борьбе за продолжение рода. Я не дала Ленке возможности опомниться и, оттерев ее к стене, заявила:

– Идемте, идемте. Кстати, Андрей, я тут зонтик у вас в машине позабыла, заодно и его заберу. Да, Леночка (в это «Леночка» было вложено такое количество сахара, что ее должно было затошнить), там Серега тебе местечко выделил на заднем сиденье, поторопись, а то пешком придется топать.

Ленка, шепотом матерясь, похромала прочь.

– Поверьте, Лариса, мне, конечно, гораздо приятней подвозить вас, чем Елену, но к чему подобные страсти, зачем было увечить мою секретаршу? – Андрей распахнул передо мной дверцу.

– Не выступайте. Вы вообще должны быть мне благодарны.

– За что это, позвольте спросить?

– За лояльность. Я вполне могла сказать, что я забыла не зонтик, а лифчик или еще что-нибудь в этом роде, поэтому оцените мою порядочность и смотрите на дорогу, а не на мои коленки.

Андрей вспыхнул и сердито пробурчал:

– Ну вы, как всегда, в своем амплуа.

– Хорошенькое дело. Конечно, в амплуа! Вы мне выбора не оставляете. Уже десять дней я от вас ни одного знака внимания не вижу, а мы, между прочим, через три недели предположительно женимся. Помните?

– Да уж. Вы возможности забыть не предоставляете.

– И не предоставлю, не надейтесь. Вот получу свои денежки, и можете ступать на все четыре стороны, а до этого прекрасного момента будьте добры, ведите себя как преданный поклонник и не вздумайте увиливать и приставать к другим. А то сегодня у вас руки разве что до Серафимы не дошли.

– Не только. Я еще до вас не добирался, Лариса. А вы меня ведь немного ревнуете? – Он покосился в мою сторону, и мне не понравилась его усмешка.

– Я ревную?! Вас?! Вы с ума сошли, что ли? Мои чувства к вам адекватны отношению к фонарному столбу. Стоит столб, светит себе и мешает пройти. Но если этот столб может принести мне двадцать тысяч наличными…

– Ревнуете, ревнуете. Я же не слепой, – его усмешка стала еще противнее, и я сочла необходимым со всей силы ударить его кулаком по спине.

– Не деритесь, а признайте этот факт.

Я признала этот факт уже давным-давно, но вовсе не собиралась демонстрировать это Андрею и поэтому занесла кулак для очередного удара. Он расхохотался в голос и, перехватив мою руку, поднес ее к губам и поцеловал. Пальцы разжались, и в голове завертелись такие блестящие ватные шарики, а все слова и мысли обрели крылья и улетучились. Не знаю, как я смогла удержаться прямо на сиденье и не завалиться на бок, может, благодаря ремню безопасности.

– Между прочим, дорогой Андрей Николаевич, у меня нет привычки мыть руки после туалета, поэтому под ногтями могут скрываться холерные палочки и прочие смертоносные бактерии. Будет жаль потерять вас в таком цветущем возрасте, так и не успев выиграть денежки, – слава богу, нашлось что сказать, не очень умный ответ, но, по крайней мере, хоть что-то.

Андрей, однако, не испугался смертоносных микробов и, поцеловав еще раз мою ладонь, нехотя отпустил ее.

– Кстати, Лариса, давно пора забыть про этого Николаевича и звать меня просто – по имени, все-таки предполагается, что вы моя будущая жена, разве нет? – Все это он произносил таким тоном, что последние ошметки моей силы воли рассыпались в прах. Шотландский сеттер оттачивал на мне свою неоригинальную методику совращения, а я велась на всю эту дешевку, как позорная девственница. С этим пора было кончать, немедленно.

– Слушайте, Андрей. Если вы намерены испытывать на мне свои наивные приемчики, типа «ручку облобызать, ресничками похлопать и в постельку затащить», то я не та цель. Давайте договоримся раз и навсегда – или мы работаем честно, как напарники, или…

– Или что? А если вы меня как напарник не устраиваете, неужели вы готовы отказаться от пари? Потерять кругленькую сумму и, как это вы убедительно описывали, рыдая однажды в моем кабинете, «стать вечной мишенью для насмешек». Ах, бедненькая не понятая никем Крошечка-Хаврошечка. А я ведь вам почти поверил тогда… Так что, Лариса, отказываетесь идти дальше?