Душной ночью в Каролине - Джон Болл

— А при чем тут духота? — удивился Фрэнк Шуберт.

— Она повлияла на события дважды, — ответил Тиббз. — И оба раза помогла укрепить Ральфу алиби, о котором он даже и не ведал. Как только я вспомнил о ночной духоте, все сразу сошлось. Теперь мне был известен мотив, способ совершения преступления и личность убийцы.

— Как же все-таки он это сделал? — спросил Эндикотт.

— В тот вечер Ральф отправился на работу раньше, чтобы увидеться с Долорес. И она его сильно припугнула. Мол, давай действуй, а то хуже будет. В общем, загнала парня в угол.

— Но она вовсе не беременна, — заметила Дуэна.

— Верно, — согласился Тиббз. — А когда вы об этом догадались?

— Просто внимательно наблюдала за ней. Долорес боялась обследования, и очень обрадовалась, когда его отменили.

— Давай дальше, Вирджил, — подал голос Гиллеспи.

— В ту ночь Ральф ехал к своему бару расстроенный. Достать деньги можно было, только если кого-нибудь ограбить. Но кого? Примерно в это время мистер Эндикотт расстался с Энрико Мантоли у отеля. Маэстро, разумеется, было известно, что в данном второсортном заведении нет кондиционеров, и потому он решил немного прогуляться, чтобы лучше заснуть. Тем более что маэстро не переставал думать о проблемах предстоящего фестиваля. А затем случилось следующее… — Тиббз замолчал и посмотрел на Дуэну. — Помните, я вас спрашивал, способен ли был ваш отец на неожиданные решения? А также, легко ли он сходился с людьми и значил ли для него в этом случае цвет кожи человека и его социальное положение?

Дуэна подняла голову.

— И я ответила вам, что да, он был способен принимать неожиданные решения и легко знакомился с самыми разными людьми.

— И это помогло мне реконструировать события. Проезжая мимо отеля, Ральф узнал маэстро. Мистер Мантоли в этом городке являлся заметной фигурой. И, видимо, в тот момент в голове этого отчаявшегося молодого человека возник дьявольский план. Он остановился и предложил маэстро немного проехаться с ним, и мистер Мантоли согласился. Орудие убийства нашли возле концертной эстрады, и я вначале решил, что это поможет мне обвинить мистера Кауфмана. Я сильно заблуждался. На самом деле Ральф, видимо, уговорил маэстро Мантоли показать ему место, где будет проходить фестиваль. Ему самому, наверное, захотелось там побывать и снова все внимательно осмотреть, потому что именно в тот вечер детали проведения фестиваля были окончательно обговорены. И они отправились туда. Маэстро — по причинам, только что указанным, а Ральф — с целью его ограбить и решить свои проблемы.

Они вышли из автомобиля и прошли к концертной площадке. Маэстро стал показывать ему что-то и рассказывать, а Ральф заметил на земле подходящую деревяшку. Там их много валялось, ведь шло строительство. Он взял ее вначале просто так, потому что она ему понравилась. Но быстро сообразил, что ею можно оглушить маэстро и потом заявить, будто на них кто-то напал сзади. Мол, ему удалось увернуться, а мистер Мантоли пострадал. К сожалению, Ральф не рассчитал силу удара.

— Значит… он убил папу случайно? — спросила Дуэна.

— Да, убийство можно квалифицировать как непреднамеренное, — ответил Тиббз. — Когда маэстро без чувств повалился на землю, Ральф испугался и решил немедленно отвезти его к доктору. Дрожа от страха, он отнес свою жертву к машине, положил на заднее сиденье и двинулся обратно в город. Вскоре он сообразил, что совершил тяжкое преступление и просто так не отвертится. Тогда он заехал в переулок, достал из бумажника маэстро деньги, которых должно было хватить для решения его проблем, а затем отвез на шоссе и бросил, положив рядом бумажник. Ему надо было торопиться в свой бар, он уже опаздывал.

— Но почему на шоссе? — спросила Грейс Эндикотт дрожащим голосом.

— Полиция решит, будто маэстро сбил проезжавший автомобиль и скрылся, — вот что он подумал. — Кстати, подобные случаи нередки, и об этом пишут в газетах. Но я сразу увидел, что положение лежащего тела не соответствует данной версии.

— А вы что-то упоминали о духоте, — напомнил Джордж Эндикотт. — Как она повлияла?

— Она помогла Ральфу двояким образом. Движения на шоссе почти не было, и убитого обнаружили не сразу.

— Погодите, — воскликнул Фрэнк Шуберт, — ведь в это время там проезжал инженер-ракетчик!

— Никто не знает точно, когда именно он проезжал. Я думаю, это было в тот момент, когда Ральф в переулке шарил в бумажнике маэстро. Парень заметил автомобиль, а уже в другой день, увидев его у своего бара, позвонил в полицию. Надеялся, что водителя арестуют за то, что тот сбил человека и скрылся.

— Да, Ральф действительно негодяй, — медленно проговорила Грейс Эндикотт. — Такого даже животные себе не позволяют.

— А что еще ты хотел сказать насчет духоты? — спросил Гиллеспи.

— А то, что она предоставила Ральфу совершенно неожиданное алиби. Приехавший тогда на «скорой помощи» врач определил время смерти так, как его учили, то есть по количеству тепла, утраченному телом убитого. Но он не учел температуру воздуха в тот момент и ошибся. Из-за духоты тело потеряло меньше тепла, и, пока время смерти не было официально установлено, Ральф имел алиби. Поэтому я некоторое время сомневался. — Тиббз устало вздохнул. — Вот, собственно, и все. В баре я попросил стакан молока. Если бы попросил пакет, он бы, возможно, мне его дал. Но стакан — это уже было слишком. Потом я начал канючить, просить меня обслужить, что окончательно вывело Ральфа из себя. Я скрутил его, когда он поднял на меня руку. Конечно, без этого можно было обойтись, но мне хотелось проучить негодяя. Он так презирал меня за цвет кожи, настолько сильно ощущал свое превосходство, что мне захотелось сделать ему больно. Да, я поступил легкомысленно.

Билл Гиллеспи подвез Тиббза к вокзалу и вытащил его чемодан. Тиббз не стал возражать. Шеф полиции зашагал по платформе и опустил чемодан у обшарпанной скамьи. Других поблизости не было. Он посмотрел на Тиббза:

— Вирджил, я бы охотно побыл с тобой, но, поверь, просто глаза слипаются. Ты не возражаешь, если я уйду?

— Конечно, нет, шеф Гиллеспи. — Тиббз помолчал. — Вы думаете, я могу сюда присесть?

Гиллеспи хмыкнул. На скамье красовалась надпись «Для белых», но в это время вокзал был пуст.

— Садись, какая разница, — ответил он. — Если кто возникнет, скажи, что я разрешил.

Тиббз кивнул:

— Хорошо.

Гиллеспи отошел на два шага и обернулся.

— Спасибо, Вирджил.

— Не за что, шеф Гиллеспи.

Биллу хотелось сказать что-то еще, но ничего не приходило в голову. Стоящий перед ним человек был настолько черным, что почти сливался с темнотой. Только в лунном свете поблескивали белки глаз.

— Доброй тебе ночи, Вирджил, — произнес Гиллеспи.

— И вам доброй ночи, сэр.

Гиллеспи хотел протянуть руку, но передумал. Тогда, в участке, это показалось ему важным, но повторять сейчас было бы неправильно.

И он зашагал обратно к машине.