Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

Я просто жаждала наркотика! Но из того, что я жаждала его в таких невыносимых условиях, вовсе не следовало, что я наркоманка. Так же страстно желала я иметь заряженный пистолет. Из этого ведь не следовало, что я убийца. Ну, во всяком случае, что я стала бы убийцей при обычных обстоятельствах.

Чтобы как-то пережить весь этот ужас, я попробовала подумать о чем-нибудь хорошем. Но в голову приходили только мысли о Люке.

15

В то первое утро, проснувшись рядом с Люком, я чуть не умерла от стыда.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что я не в своей постели. «Ага-а! – подумала я, пока не открывая глаз, – интересно, с кем это я в постели? Надеюсь, с кем-нибудь симпатичным!» И тут же все вспомнила – как будто на меня вылили ушат холодной воды – и «Рикшо», и Настоящих Мужчин, и сцену в такси, и секс с Люком, и то, что я сейчас именно в его постели.

Я мысленно резко села в постели и начала рвать на себе волосы и истошно вопить: «Как я могла!» В действительности же я лежала очень тихо и старалась не разбудить Люка. Очень старалась.

Вновь обретя способность соображать и чувствовать, я пришла в ужас. Даже не от того, что переспала с одним из Настоящих Мужчин, а от того, что у меня не хватило ума встать ночью, в темноте одеться и на цыпочках выйти из комнаты, оставив свои сережки и еще что-нибудь неприличное, вроде тюбика мази от простуды на губе… Да хоть от геморроя. Только бы убраться отсюда и больше никогда не возвращаться.

Стараясь не двигаться, я осторожно открыла глаза… и уперлась взглядом в стену. Судя по тому, что рядом кто-то дышал, в постели я была не одна. Между мною и моей свободой кто-то лежал.

Мои бедные мысли метались туда-сюда, точно крысы, загнанные в клетку. Самое главное сейчас было – найти свою одежду. О, как я горько пожалела о том, что не проснулась в три часа ночи!

Вообще-то, конечно, следовало признать, что проблемы начались несколько раньше. Я очень сожалела о том моменте, когда позволила Люку Костелло впервые поцеловать себя. А если быть честной до конца, мне вообще не следовало приходить в «Рикшо». Ну почему тот вышибала не велел нам проваливать к чертовой матери, как у них это принято? А если копнуть еще глубже, то корень зла – Нью-Йорк, и все беды начались тогда, когда я впервые услышала об этом городе. Если бы мне в свое время удалось полюбить Прагу, ничего этого не случилось бы. Если бы у них там, в Праге, было хоть чуточку побольше ночных клубов!

Я лежала без движения, и в голове на бешеной скорости проносилась вся моя жизнь. Если бы я тогда пошла на курсы гостиничного менеджмента в Дублине, если бы я не встретила Бриджит (она, безусловно, дурно на меня влияла), если бы я вообще родилась мальчиком…

Как раз когда я добралась до того несчастного дня, когда родилась на свет, кто-то рядом сказал: «Доброе утро, дорогая». Я, по крайней мере, надеялась, что это был Люк. А то вдруг мальчики не только кожаными брюками пользовались по очереди? Итак, он проснулся. Моя последняя надежда успеть уйти незамеченной улетучилась. Если бы я старательно не притворялась глухонемой, я, честное слово, закрыла бы лицо руками и разрыдалась.

Тут я почувствовала, что кто-то властно обхватывает меня рукой и придвигает к себе. Настоящий мачо! И, кстати, ведь я совсем не пушинка. Я мягко скользила по простыне, пока не почувствовала, что соприкасаюсь с другим телом. Мужским. Я сразу напряглась и приготовилась сопротивляться. Утренняя возня в постели с волосатым Настоящим Мужчиной вовсе не входила в мои планы. Ему просто повезло, да-да, крупно повезло со мной вчера вечером. Интересно, подумала я, можно ли сказать, что он воспользовался моей неопытностью, и обвинить его, например, в изнасиловании. Пожалуй, нет. Ясно одно: я совершила ужасную ошибку, и больше это не должно повториться.

– Привет, – прошептал он мне на ухо.

Я не ответила. Я повернулась к нему спиной. Я просто не могла на него смотреть.

Зажмурившись, я стала молиться, чтобы он ушел или умер, или произошло еще что-нибудь в этом роде. Ему удалось подтащить меня к себе, но я не изменила позы, в которой лежала на краешке кровати. Итак, я лежала неподвижная и окоченевшая, словно труп, а он медленно гладил мои волосы от самых корней. Потрясенная такой наглостью, я едва дышала. «Да как он смеет!» – гневно думала я. Нет уж, пусть не рассчитывает, что я стану мягкой, податливой и послушной. Я буду лежать неподвижно, как бревно, в конце концов он потеряет ко мне всякий интерес, и тогда я смогу уйти.

Какое странное ощущение: мое бедро… Сначала я решила, что мне показалось. Но нет. Люк тихонько водил ладонью по моему бедру, едва касаясь его, так что все крошечные волоски тянулись за его рукой. Просто мурашки по коже. Вверх до тазовой кости – и снова вниз, к колену, потом опять вверх… Я судорожно сглотнула слюну.

Ах, как мне хотелось поскорее убраться отсюда! Но я не могла позволить себе никаких эффектных жестов: например, откинуть одеяло (а может, даже позволить себе роскошь двинуть локтем Люку по печени), пока не знала, где моя одежда. И почему мы вчера вечером не задернули шторы? В комнате, залитой бесцеремонным утренним светом, негде было спрятать свою наготу.

Люк между тем одной рукой гладил меня по бедру, а второй – слегка щекотал мне шею сзади. Приятное чувство в области шеи тут же распространилось по всему телу. Что такое? Он уже нежно покусывает меня. Нет, дело зашло слишком далеко! Мне просто необходимо уйти. Но как?

Резко и нагло, решила я. Просто выскочить из постели, как будто мне все равно, видит он, как я голая ползаю по полу в поисках одежды, или нет. Мне хотя бы трусики найти, чтобы прикрыть зад, уже было бы легче…

Можно было попробовать обратить все в шутку, например, завернуться в простыню, как в тогу, и… минуточку, что это он делает? Я с трудом проглотила слюну. Негодяй преодолел железный барьер моей руки и теперь поглаживал мне грудь легчайшими движениями, от чего соски тут же встали торчком. Но я продолжала вести себя, как бесчувственное бревно. Он между тем придвинулся ко мне вплотную, прижался к моей спине, видимо, чтобы я смогла заметить его утреннюю эрекцию.

«Не люблю, когда пенис слишком твердый», – мечтательно подумала я. Конечно, от твердого толку больше, но он такой распухший, такой толстый, такой живой, что никогда не знаешь, что он выкинет в следующий момент, то есть знаешь, конечно, но…

К моему удивлению, что-то, жившее у меня внизу живота, проснулось. И не только проснулось, но и потребовало завтрака. Я не видела Люка, но чувствовала его запах. Запах сигарет, зубной пасты, еще чего-то резкого и возбуждающего – в общем, запах мужчины. Я возбуждалась все сильнее и сильнее. Люк был такой большой, гладкий и нежный.