Слияние - Василий Скородумов

— Слушай, а тебе не кажется, что раз здесь появился один военный, то могут быть и другие? — спросил Шнайдер, повернувшись лицом к другу.

— По большому счёту да. По одиночке они обычно не ходят. Я, по крайней мере, о таком не слышал. И не видел.

Шнайдер поправил на спине трофейный автомат, взятый у мёртвого военного. А что тут такого? Трупу он не нужен, а Шнайдеру он пригодится. Тем более, что все патроны к пистолету он уже израсходовал. К тому же у военного в карманах нашлись к автомату патроны, а на поясе висели три гранаты и артефакт «Мамины бусы». Шнайдер сразу же вспомнил свои слова, которые говорил недавно Фатуму, когда сбывал бирюльки в его каморке: «Незачем, но если понадобится, не беспокойся, я найду».

И вот, нашёл.

Правда, по большому счёту с одного такого артефакта толку маловато будет. Вообще, «Мамины бусы» замедляют полёт пули при приближении оной к тому, кто носит данный артефакт. Но для желанного эффекта нужно не меньше четырёх «бус». Оптимальным будет пять штук. Один же артефакт замедляет пулю так, что даже незаметно, настолько неэффективно это происходит, поэтому-то первый же выстрел Шнайдера сразил военного наповал.

Тем не менее, Шнайдер перевесил «Мамины бусы» к себе на пояс. Толку немного, но не пропадать же вещи.

Шнайдер был и без этого неплохо защищён. В его комбинезон вшиты две металло-кевларовых пластины, на спине и на груди. Они сделаны из того же материала, из которых изготавливают экзоскелеты.

Было бы очень неплохо раздобыть ещё две пары «бус», но даже для самого лучшего искателя артефактов эта задача не является простой. Найти их, хотя бы одну штуку, — задача ещё та. Шнайдер имеет обыкновение продавать найденные бирюльки сразу же, как только приходит в бар. Себе оставляет лишь самые, по его мнению, необходимые.

Поговаривают, что если обвешаться «Мамиными бусами», то будешь абсолютно пуленепробиваемым. Возможно это и так. Но Шнайдер почему-то не хотел быть терминатором. Неплохо это, безусловно, но… как-то неестественно. Человек должен быть человеком. Может быть, Шнайдер был и не прав. Но это его мнение.

Вопрос, которым пятью минутами ранее задался Шнайдер, вскоре получил точный, вполне однозначный ответ.

Сталкеры шли вдоль чёрной, покрытой копотью стены какого-то обрушавшегося и, по всей вероятности, сгоревшего здания, когда услышали мужские голоса.

Осторожно выглянув из-за угла, Шнайдер увидел, что метрах в тридцати от них около армейского джипа марки «JEEP WRANGLER“ стоят двое военных в тёмно-жёлтых камуфляжах цвета глины и о чём-то ожесточённо спорят.

Алексей прекрасно слышал их, но понять их речь не мог. Тогда Шнайдер шёпотом обратился Монаху.

— Ты у нас вроде как хохол? — Монах коротко кивнул. На такое обращение он нисколько не обиделся. Привык уже. — Можешь сказать, о чём они там гутарют?

— Могу, — Монах прислушался к разговору военных. — Говорят, что обеспокоены тем, что их товарищ ещё не вернулся.

— Это, видно, тот, которого я завалил. Ну и не дождутся.

— Ага. О, теперь на тему баб переключились.

— Чего? — не понял Шнайдер.

— Ну, сетуют на то, что тёлок нормальных нет.

— Хех, это точно! Я тут вот о чём подумал. Может, джип украдём? И на нём быстренько до «Ста рентген». А?

— Идея неплохая, — протянул Монах, почесав бровь. — Но для этого нужно убить вот этих вот, — он показал пальцем на военных.

— Так в чём проблема?

— Да, собственно ни в чём. Let's go!

Монах выпрыгнул из-за стены, перекувырнулся через бок, встал на одно колено, пальнул короткой очередью по хохлам и столь же быстро вернулся обратно. Пули прошили плечо одного из военных и тот, подкосившись, упал. Второй развернулся, и принялся беспорядочно стрелять куда придётся. Пули, попадавшие в стену, выбивали из неё кирпичную крошку, но по сталкерам не попадали.

— Вот бестолочь! Что зря боеприпасы тратить? — спросил шёпотом Монах. Хотя из-за грохота выстрелов хохол и так бы не услышал его слов.

— Военный, что тут скажешь? Но это с другой стороны хорошо. Закончатся у него патроны, мы его и хлопнем. Главное — не повредить машину.

— Ну, это без проблем.

Вскоре у хохла действительно закончились патроны. Он достал из подсумка запасную обойму и стал быстро менять её. А в это время из-за укрытия снова выскочил Монах и дал по военному очередь. Тот вскинул руки и замертво упал на асфальт. Монах кивнул головой и сталкеры гуськом побежали к джипу. Достигнув машины, Шнайдер оглянулся и посмотрел на военных.

— А вот этот, кажется, дышит, — сообщил он.

— Да ну его в баню. Он и так уже покойник. Я ему плечо прострелил, что он может сделать?

— Тебе виднее. Ну, по коням.

За руль сел Шнайдер — Монах водить не умел. Джип, несмотря на то, что был не от отечественного автопрома, завёлся только с третьего раза. Но ведь завёлся. А это главное. Стандартная схема: сцепление до упора — первая передача — чуть надавить на газ — медленно отпустить сцепление — и машина поехала. JEEP WRANGLER быстро разогнался до 80 км/ч, благо этому способствовала ровная, проторённая дорога.

Тут сзади послышались звуки выстрелов. Пару пуль долетело и до машины.

— Твою ж мать! — в сердцах выругался Монах. Он обернулся через плечо. — Да это же военный по нам палит. Вот сука. Надо было его всё-таки пристрелить. Теперь если в бензобак попадёт — хана нам.

— В шину тоже плохо.

— С пробитой шиной ехать ещё худо-бедно можно, а когда машина взорвётся — прокатишься разве что на небеса.

Несколько пуль с лязгом угодили в задний бампер. Монах высунулся наполовину из окна и выстрелил в направлении атаковавшего их военного.

— Всё, теперь он труп.

— Уверен.

— На все сто.

Вскоре пришлось сбавить скорость, потому что дорога стала очень неровной, и машину сильно трясло на кочках и ухабах.

— Ты бы пристегнулся, — Шнайдер указал на ремень безопасности.

— Да ну, сроду никогда не пристёгивался. И ничего, живой до сих пор. К тому же мне не нравится это ощущение, когда давят на грудь. По этой же причине я никогда не ходил в парки аттракционов.

— Ну, смотри, я тебя предупредил. Ещё выпадешь, будешь тогда знать.

Монах лишь только махнул рукой.

До бара оставалось проехать всего ничего, каких-то десять километров. Однако же судьба заготовила для Шнайдера и его друга ещё одно испытание. Она играла сталкерами как кукловод — марионетками. Видно её это очень забавило, если она упорно не желала оставить Шнайдера в покое.

В левый бок джипа, едущий со скоростью всего лишь тридцать километров в час, врезался огромный хряк. Автомобиль от удара встал на два колеса. Монах чуть было не выпал, но успел схватиться за ручку над бардачком и покрепче вжал ноги в пол. Шнайдер впился руками в баранку так сильно, что, казалось, вот-вот оторвёт.

Только джип стал возвращаться в своё исходное положение, кабан снова ударил по нему с ещё более чудовищной силой. На сей раз, машине ничего не оставалось, как перевернуться. Монах продолжал держаться за ручку, но ноги его поползли в сторону и в итоге оказались за пределами автомобиля. А затем его прижало правым краем крыши.

Шнайдер, который предусмотрительно пристегнулся, остался на своём сидении перевёрнутый на 90 градусов. Он невольно бросил взгляд на покрасневшее лицо друга. В нём ясно читались смешанные чувства боли, отчаяния и безысходности.

Последовал ещё один удар. Вследствие этого Монаху оторвало ноги. Он хотел заорать, но вместо этого из его горла вырвался лишь сдавленный хрип.

Шнайдер не мог больше смотреть на него и не без труда выбрался из джипа.

Кабан готовился к очередному разбегу, чтобы снова врезаться в джип. Такого мутанта Алексею видеть ещё не приходилось. Он был трёхметровой длины и настолько толстый, что очень походил на цистерну. А какие у хряка были клыки! Это нечто. Две пары огромных и острых как бритва клыков вырывались из пасти кабана, готовые в любой момент пронзить все и вся.

Шнайдер сглотнул. С таким парнем ему, пожалуй, не справится. Рядом с хозяином возник Тур. Авария никак похоже на него не повлияла, поскольку выглядел он бодрячком. Зато как только он увидел кабана, он трусливо задрожал и пронзительно заскулил, как сука, у которой отняли щенят. Он впервые в жизни кого-то испугался. Этот кабан внушал ему ещё больший страх, чем кадавр, что удивительно.

Сзади, вернее снизу, подал голос Монах.

— Убей меня, очень тебя прошу, убей. Нет силы моей терпеть эту боль.

— Нет, ты будешь жить. Я обещаю. Мы выберемся.

— Убей, — в голосе Монаха была нескрываемая злоба. — Убей меня, слышишь? Я не хочу больше жить, понял? Убей меня.

Шнайдер на миг задумался. А хотел ли он в такой же ситуации продолжать жить. Наверное, нет. Тогда он тихо, но чтобы Монах мог его слышать, сказал: