Слияние - Василий Скородумов

Шнайдера ждало самое ужасное разочарование в его жизни. Он не нашёл выхода. Зато нашёл большой водоём в большой воронке. Если бы кратер, в котором погиб Тигр, был бы заполнен водой, то оказалось бы, что ни похожи как два близнеца. Сверху из дыры бил яркий солнечный свет, что означало, что на поверхности день. А это в свою очередь значило, что Шнайдер находится в пещере как минимум сутки.

Шнайдеру пришлось зажмуриться, так как свет был очень яркий, а его глаза уже привыкли к темноте.

После того, как свет перестал больше быть для него больше чужим, Алексей посмотрел вниз, на водоём. В нём купалось не меньше полусотни зомбяков. Вид у них был такой довольный, и они так плескались, что если не знать, кто это, можно было бы подумать на детей.

Но в воде купались самые настоящие зомби, невесть как сюда забредшие.

Хвала всевышнему, они не представляют для него ни малейшей опасности. Сталкеру достаточно было всего лишь пройти по ободу кратера, войти в отверстие, противоположное тому, откуда он только что вышел и продолжать свой долгий и нелёгкий путь на свободу.

И снова Шнайдер вступил в такую ненавистную ему, но в то же время столь привычную тьму.

В детстве Алексей боялся темноты. Ему вечно мерещилось, что где-то в тёмных уголках комнаты притаились страшные чудовища, готовые в любой момент выскочить из своего укрытия и досмерти напугать мальчика. И чем старше становился Алексей, тем он больше понимал, что его страхи всего лишь навеяны разнообразными фильмами ужасов, байками взрослых и, конечно же, собственным воображением. И со временем боязнь исчезла совсем.

Теперь страх перед темнотой проступил вновь, пусть и в меньшей степени, но страх этот был полностью оправдан.

То же ощущение охватывает человека, когда он заперт в одной клетке с дюжиной голодных, свирепых, но пока ещё спящих львов, а в руках у него только резиновая сабля.

Такая же ситуация была сейчас и у Шнайдера. В любой момент перед ним случайно ли или не случайно мог выскочить какой-нибудь мутант. А что мог Шнайдер тогда сделать, имея в распоряжении всего-навсего нож?

Всего-навсего? Однако, если подумать, в умелых руках даже самое тупое на свете лезвие могло превратиться в самое смертоносное оружие.

У Шнайдера неожиданно потемнело в глазах — он. Правда, этого не заметил — и запульсировали вены. Зато это он ощутил. Но сейчас ему было плевать на артефакты. Все контейнеры и так были уже полны, да и свободного места в рюкзаке больше не было. А искать бирюльку на ощупь, как слепой ищет уроненную монету, нет уж, увольте!

Шнайдер вдруг резко ощутил сосущее чувство голода. Зачастую оно приходит так сразу и пронзает болью весь пищевод. Однако вот с чем с чем, а с провиантом у Шнайдера было всё в порядке. Запустив руку в рюкзак, Шнайдер достал первую попавшуюся банку и ещё пару секунд провозился, выуживая со дна вилку. Как оказалось позже, в саморазогревающейся жестянке была фасоль с грибами.

Совсем недурно. И вкусно и сытно.

Съев всё содержимое банки, Шнайдер обнаружил, что голод отступил, но ненадолго. Он не стал доставать очередной продукт мясокомбината. Теперь ведь не умрёт с голоду. К тому же ещё неясно, сколько топать до конца пещеры. А сколько после неё?

Где-то далеко раздался приглушённый рёв. Откуда именно он доносится, понять было невозможно. Дикий истошный вопль длился, не прекращаясь, казалось, минуту, никак не меньше.

Етить…

Шнайдеру стало не по себе. Он заозирался по сторонам, но что он мог увидеть? Жёлтые, большие глаза чудовища? В такой непроглядной тьме даже фосфоресцирующее тату с двух метров не увидишь. Фонарик и то с огромным трудом прорезает такую темень.

Шнайдер призадумался. Куда идти дальше? Туда, куда и шёл или повернуть обратно? Последнее было не самым разумным решением, но, даже осознавая это, он всё ещё колебался.

Это такое плохое состояние, когда надо выбирать между чем-то. От верного решения зачастую зависит судьба человека. А в Зоне — жизнь. Повернёшь не туда, сделаешь не то — и всё, прощайся с земным существованием, лети навстречу вечности.

Наконец издав некий вздох отчаяния, Шнайдер уверенным шагом пошёл туда, куда и направлялся. В конце концов, ему мог померещиться этот странный звук, всякое же бывает. Да и рёв этот больше не повторялся.

Шнайдер брёл по пещере, казалось, целую вечность. Хотя на самом деле чуть более двенадцати часов, но Алексей этого знать не мог. Вечная слава его ПДА, которое целых два года служило ему верой и правдой. И ведь даже наручных часов у него не было.

У Шнайдера ни с того, ни с сего появились сомнения, а имеет ли вообще пещера конец. Если да, то когда же, будь она неладна, закончится. Ежели нет, то какого чёрта? Что будет, если он наткнётся на тупик? С фонарём ещё худо-бедно можно было отыскать обратную дорогу, выйти хотя бы к тому водоёму, где плескались зомби. И, если мертвяков там больше не было, то стоило бы проверить, имеется ли там какой-нибудь подводный путь. В самом крайнем случае, можно возвратиться туда, откуда пришёл, снова минуя злосчастное племя бюреров, и тогда пойти уже известным путём.

Если бы был фонарик…

Но его не было. И с этим приходилось мириться.

Прошло ещё некоторое время и у Шнайдера стали слипаться глаза. Усталость накатила внезапно, спать захотелось до жути. Так как спальный мешок Алексей с собой никогда не носил, ему пришлось лечь на пол. Он был твёрдым и слегка прохладным.

Подложив под голову две руки, Шнайдер закрыл глаза и через минуту уже спал и видел сны.

Когда же сталкер проснулся, то с удивлением обнаружил, что он живой и все его части тела на месте. Никто и ничто на него до него не добралось.

Захотелось отлить. Что ж, это не дело житейское, да и не проблема! Стесняться некого, никто, ни одна живая душа не увидит. Единственное неудобство заключалось в том, что бы отыскать маленького сталкера в закромах одежды. Изрядно помучившись, Шнайдер достал свой прибор и с блаженством выпустил струю. Она ударилась в твёрдую землю и зажурчала, как резвый ручеёк. И пока Шнайдер не вылил наружу всю скопившуюся у него внутри мочевину, журчание это приятно раздавалось в его ушах, и счастливая улыбка не сходила с его лица. Только резкий запах бил по ноздрям, но он не мог испортить сталкеру всего удовольствия.

— Привет! — раздался вдруг голос за его спиной. В интонации говорящего разом слышались веселье, насмешка, любопытство и сарказм.

Шнайдер вздрогнул. Кого занесла сюда нелёгкая?

— Ты кто? — сухо спросил Алексей, застёгивая ширинку.

— Я? — человек (скорее всего) выдержал небольшую паузу. — Меня зовут Дима.

— Дима? — переспросил Шнайдер.

— Ага.

Так, и что ему дало это имя? Да ровным счётом ничего. Мало что ли бродит по Зоне сталкеров с таким именем? Столько же, сколько и Петь, и Вась, и Жень…

— Это твоя кличка? — продолжал допрос Шнайдер. Он развернулся в сторону собеседника, но, конечно же, видеть его не мог.

— Не-е, — протянул незнакомец. — Разве же имена это клички? По мне так нет. Моя кличка Рэд.

Мать-перемать, чуть было не вырвалось у Шнайдера. Ну ничего себе! Неужели к нему пришёл сам Чёрный Сталкер? А главное, какое подходящее время он для этого выбрал, ничего не скажешь.

Шнайдер ещё долго не мог обрести голос и поэтому Шухов заговорил первым.

— Что, удивлён? Я это чувствую.

— Дык…,- произнёс Шнайдер. Наконец, когда к нему целиком и полностью вернулся дар речи, он спросил:- По мою душу пришёл или так, мимо проходил.

— Ну, как сказать? Специально я тебя не искал, Шнайдер. Но уж, коль нашёл, у меня есть, что тебе сказать.

— И что же?

Шнайдер уже не на шутку разозлился. И не на Чёрного Сталкера, на себя. Что же он, заколдованный какой-то, раз говорит одни вопросительными предложениями? Может он видит Рэда Шухова первый и последний раз в своей жизни. Какое тогда сложится о нём впечатление у Легенды Зоны?

А Шухов в это время, откашлявшись, монотонно выдал следующее:

— Пил ты много, дебоширил, курил, как паровоз, друзей не уважал, с разгульными девками якшался, рукоблудил, самогон гнал тайком ото всех. За все эти твои прегрешения гореть тебе в аду!

Шнайдер не сразу оправился после такой речи.

— Чего, чего, чего?

— Ой, извини, это я заготовил для другого.

— Чего?

— Да ну тебя, Шнайдер, лишён ты чувства юмора. Даже пошутить нельзя. Шутка это, понимаешь? Думаешь, если я призрак, так мне и шутить нельзя?

— Ну, не знаю.

— Ладно, а теперь по-серьёзному. Твои дни пребывания в Зоне сочтены, Шнайдер. Ты уйдёшь, но вскоре вернёшься.

Что бабка-гадалка, честное слово. Распростёрла старая свои руки над хрустальным шаром и давай частоколом выдавать информацию: что ждёт, что не ждёт, чему быть, чего не миновать и так далее и тому подобное. Почти так же сейчас говорил и Чёрный Сталкер. И причём одно предсказание хлеще другого.