Эйта - Варвара Лунная

— Да будет так, — Эйта принялась заговаривать кровь. — А теперь надо всё убрать да ложиться.

— Я сделаю, — подхватилась Родослава и принялась собирать миски.

Эйта не мешала, не часто выдаётся возможность самой посуду не мыть, да по сути впервые. Сколько Эйта себя помнила, всегда в этом доме это была её обязанность, с самого её появления тут.

— Ядрей, отвар выпей, — велела Эйта, подходя к двери.

— Ты далеко ли? — мужчина поднялся. — Коли надо что на дворе, ты скажи, я принесу.

— С чего бы это? — Эйта удивилась.

— Опасно же, — мужчина смутился. — Вдруг Улеб не сильно далеко ушёл или ещё что.

— И что? — Эйта усмехнулась. — Мне‑то уж всяко безопаснее тебя выйти, я хоть отпор дать могу.

— Я тоже не совсем бессильный, — мужчина сжал зубы, ну да, вот именно сейчас и не совсем. От отчаяния захотелось завыть.

— Далеко не пойду, если что случится, позову, — пообещала Эйта, старательно пряча улыбку и пошла на улицу.

— Эйта, гости у тебя? — на заборе, и без того шатающемся, сидело несколько русалок разного пола.

— А ну брысь отсюда, Эйта махнула рукой и нечисть сдуло. — И ведь сумели, — бурчала девушка, выходя за калитку. Контур ведь защитный стоит.

— Русалочья неделя началась, — потирая ушибленный бок, пробурчал один из русалов. — Пригласи в гости, а.

— А в забытьё тебя не пригласить? — поинтересовалась ведьма. — Надо вам, к деревням идите.

— До деревни далеко, а у тебя тут люди, — пропела другая русалка. – Может, выйдут, поиграют с нами.

— Я спрошу, — пообещала Эйта, прошла широким кругом вокруг дома, обновляя и усиливая защиту. — Там снаружи русалки вас поиграть зовут, — честно сообщила она, вернувшись в дом.

— Ты не шутишь? — удивился Ядрей.

— Нет, — покачала головой Эйта. — Они в гости просились, но я не пустила.

— И часто тут русалки гостят? — Родославе стало совсем не по себе, ей вчера в лесу ночевать было не так страшно как здесь. Хотя теперь рядом Ядрей, да и колдунья, но только друзья у неё уж больно необычные.

Эйта удивлённо посмотрела на девушку, но отвечать не стала и вообще Родослава нравилась ей всё меньше.

Когда стали укладываться спать, Ядрей порывался уступить лавку, на которой ему было постелено, Родославе, но Эйта запретила. На полу спать было неудобно, ну да не за удобствами девка сюда пришла. Ядрею силы надо было беречь, а ночь на полу этому не поспособствовала бы.

— Ты не волнуйся, мне удобно, — шёпотом успокаивала мужчину Родослава, когда Эйта ушла к себе. — Я ж не барыня какая.

Но Ядрея всё одно совесть мучила и после долгих препираний он всё же отдал девушке свою подушку и одеяло. Ему спать на кулаке, одним плащом прикрывшись, было не привыкать. Эйта всю эту возню слышала, злилась, но не вмешивалась.

Рано утром Эйта пошла на озеро, воды принести, а заодно жителям тамошним напомнить, что ей плевать на русалочью неделю и что ежели она ещё раз на своём заборе незваных гостей увидит, убьёт любого без предупреждения. Девушка набрала воды и присела, глядя на спокойную гладь воды. Едва встав, она посмотрела на волос Милады, лучше девушке не стало, скорее наоборот. Оно и понятно, за один день особых улучшений быть и не могло, но Эйта волновалась. Если бежать, то куда? А ведь только жизнь нормализоваться начала, князь вот прикармливать обещал, да и люди ближе поселились. Следующая зима была бы не такой голодной, как прежние, а тут… Эйта подобрала с земли шишку и кинула её в воду. — А если попытаться тут отпор дать? Нет, — самой себе ответила Эйта. — Тут всё одно убьют. Да, народу она много положит, но её просто количеством задавят, всех ведь не перебьёшь. Но куда же ей деваться? Девушка тряхнула головой и встала. Просто соберётся и пойдёт, куда глаза глядят, боги не бросят, куда‑нибудь да выйдет. Вон тот же Улеб говорил, что колдуны в городах хорошо живут. Раз другим хорошо, то и она сможет. Наверное.

— Я покушать вам с Ядреем приготовила, — встретила Эйту в доме Родослава.

— А сама не будешь что ли? — удивилась колдунья.

— Я объедать тебя не хочу, я хлебушком перебьюсь, у меня ещё осталось.

— Как знаешь, — хмыкнула Эйта.

Ядрей удивлённо посмотрел на хозяйку, не принято так было, чтобы гость голодным оставался, хозяева последнее обычно на стол ставили, таков закон гостеприимства. О том, что Эйте законы те не ведомы, мужчина знать не мог.

— Отвар выпей, — напомнила Эйта Ядрею, — а после завтрака сходи под дубом посиди.

— Как скажешь, — мужчина залпом осушил чашку с отваром. — Экая гадость, — пробормотал он. — Родослава, куда ж ты мне столько накладываешь? Мне столько не надо, давай с тобой поделюсь, — Ядрей ополовинил свою тарелку, отдавая кашу девушке. Эйта удивлённо посмотрела на них, но вмешиваться снова не стала.

— Ядрей, а ты куда ехал, ну до того, как призраки напали? — поинтересовалась Эйта.

— К князю письмо вёз, — мужчина вздохнул.

— Ой, и что же теперь? — ахнула Родослава. — Накажут тебя?

— За что? — удивился Ядрей. — Ты про письмо? Так отвезли его, я в деревне попросил. Заплатить, конечно пришлось, но князю Стриге письмо дошло.

— Ты Стриге служишь? — заинтересовалась Эйта.

— Да, — мужчина внимательно посмотрел на колдунью. — Знаешь его?

— Слыхала. Ко мне тут брат его Еремей наведывался.

— А ты, значит, у Еремея на службе? — лёгкая тень недовольства пробежала по лицу Ядрея.

— Я никому не служу, — ответила Эйта. — А ты чего задёргался? Ну а коли служила бы, что? В лесу помирать остался б?

— Нет, — мужчина вздохнул. — Извини, это ведь действительно ничего не значит.

— А ты почему у Стриги остался? — поинтересовалась колдунья. — Почему с настоящим князем не ушёл.

— Это ещё поглядеть надо кто из них настоящий, — усмехнулся Ядрей. — По мне так Еремей права на престол не имеет.

— А я другое слышала.

— Сам Еремей рассказывал?

— Нет, дружинник его. Он говорил, что Еремея отец княжить назначил, а Стрига волю отцовскую нарушил. Врал?

— Нет, — нехотя признал Ядрей. — Но только я немного иначе на это дело смотрю. Стрига старший сын, а значит ему и править.

— А как же воля отца? — шёпотом спросила Родослава.

— Воля, — мужчина усмехнулся, и Эйта поняла, что в его преданности Стриге есть что‑то личное. Просить рассказать в чём дело не пришлось, Ядрей начал сам.

— Я тоже старший в семье. Отец мой кузнецом был, первым в городе, но не я, не брат мой младший к ремеслу отца склонности не имели. Я с пелёнок дружинником быть хотел, и как только меня в дружину мальцом взяли, там жить стал. Но все деньги, что получал, родным отдавал. Потом вырос, опять же семью не оставлял. А брат мой, — Ядрей сжал кулаки. — Он всё себя искал. То сапожником быть хочет, то портным, то было время с бродячим театром уехал, правда, вернулся быстро, как похолодало, так искусство его сразу вдохновлять перестало. Когда отец заболел, я пахал как проклятый, за любые поручения брался, только бы денег заработать, чтобы родители не нуждались ни в чём. А как же иначе, я же старший сын, я же наследник. Только вот когда батя умер, выяснилось, что наследство всё он младшему сыну оставил, а не мне.