Избранное - Пентти Хаанпяя

Но что это? В рядах русских сражаются финны, их даже большинство, они составляют костяк, а чужестранцы лишь помогают им. Народ Финляндии раскололся надвое и набросился друг на друга. Это было восстание, восстание красногвардейцев. Кто же они, эти повстанцы? Простые рабочие, торпари… Неужели же они хотели, чтобы страной правил враг? Этот егерь, маленький командир, долго размышлял и понял: нет, не этого хотят восставшие. Они тоже поднялись защищать свои идеи и свое дело; преисполненные горечи и зависти, они хотели уничтожить старый порядок в стране и установить новый, они верили, что таким образом возможно добиться свободы, равноправия и благополучия. Они сражались вдохновенно, стреляли без колебаний. Но тем ожесточеннее нападала на них белая армия. И этот егерь, бывший сын торпаря, вел свой отряд вперед без колебаний. Правда, сначала он был удивлен и даже испуган, увидев, что тот самый народ, о котором он читал в молодости в любимых стихах и который должен быть спокойным и покорным властям, хотя и отважным в бою, этот самый народ оказался теперь таким невыдержанным, как будто жаждущим крови, которому ничего не стоило пустить пулю в лоб пленному соотечественнику просто так, словно для развлечения, да еще и бахвалиться этим. Он подумал, что, возможно, кто-нибудь из его бывших товарищей, рабочий или такой же сын торпаря, целится сейчас в его голову, как и он сам. Однако он недолго предавался подобным раздумьям. Ведь наконец началось то, о чем он так долго мечтал: подул ветер освободительной войны. Теперь настало время драться, и уже некогда раздумывать.

Священный трепет и ненависть к врагам охватили его. Нет, те другие-то не финский народ: они сражаются в рядах русских, плечом к плечу с заклятыми врагами, против своей собственной страны. Отбросы. Пусть у них разные взгляды, но почему бы сначала всем вместе не изгнать чужестранцев, а уж потом решать спор между собой при помощи винтовок и штыков…

Так и закончился этот поход в горячих сражениях на талом снегу, под весенним небом. Красногвардейцы сражались яростно, до последнего. Но немецкие каски сверкали на юге, у красных за спиной. Восставшие были сломлены и разбиты, их преследовали, убивали и брали в плен. Белая армия тоже понесла большие потери, в том числе погибло много егерей, но этот сын торпаря не получил ни малейшей царапинки, хотя и прошел с передовыми частями до самой черной пограничной реки Раяйоки.

Победа. Финляндия стала независимой, свободной; свободной впервые с тех далеких времен, когда сюда пришли закованные в железные латы воины, с крестом в одной руке и с мечом в другой.

Но тысячи людей в эти майские дни валялись по тюрьмам, одолеваемые мрачными мыслями, затаив в сердцах проклятье. Из земли, щедро политой кровью, выбивалась зеленая травка, совсем как раньше. На братских могилах белых росли каменные надгробия. На кучи гравия над могилами красных тайно приносили кроваво-красные цветы.

Когда война окончилась, он остался служить в армии, стал, как и мечталось в юности там, в серой отцовской избушке, офицером в войсках независимой республики. Правда, он был еще не совсем офицером, а всего лишь фельдфебелем с широким желтым шевроном на плече. И он не слишком рассчитывал на дальнейшее продвижение по службе: в свое время он не учился в офицерской школе, а теперь вышел уже из того возраста, чтобы идти учиться, да и вряд ли его непривычный к умственной работе мозг смог бы овладеть всеми теми премудростями. Впрочем, он и не сожалел об этом. И для унтер-офицеров хватало работы во вновь создаваемой финской армии. Он с воодушевлением взялся за организационные и другие дела, входившие в его обязанности. Сбылись все его мечты: независимая страна, своя армия, белый флаг с голубым крестом. Теперь надо было отдавать все силы на то, чтобы сплотить эту армию, обучить, организовать, вливать в нее все новые и новые отряды…

Правда, иногда его охватывали сомнения. Что же происходит? Что же достигнуто? Свобода, независимость. Было голодное лето. Солдаты получали немного черного, с отрубями хлеба. Красные в тюрьмах и лагерях умирали от голода и болезней. И он думал, что все это совсем не так красиво, как представлялось в юности. Да и будет ли лучше? Народ раскололся надвое, и одна часть смотрит на другую с ненавистью. И почему это изгнанный за пределы родины враг казался для некоторых таким привлекательным…

Прошел год, и поползли слухи, что Эстония тоже гонит прочь русских, маленькая Эстония, которая должна бы быть ближайшей родственницей Финляндии, почти как сестра или кузина. И она тоже стремится к свободе и независимости. В это время в сознании егеря появляется новая грандиозная идея, которая неизвестно почему не давала знать о себе раньше. Великая Финляндия! Его уныние и печальные раздумья как ветром сдуло. Опять расправила крылья птица его мечты. Великая Финляндия! В одно большое могучее государство объединятся все финские племена: Ингермаландия, Олонец, Поморская Карелия, даже северо-западная Швеция, норвежская Лапландия и Кольский полуостров… Неужели кто-нибудь станет возражать против такого замысла? Или кто-то считает, что это невозможно? Так ведь невозможное уже свершилось! Посмотрите! Финляндия независима, у нее своя армия! И армия не должна оставаться пустой побрякушкой, украшением! Пора вытащить мечи из ножен, пусть винтовки изрыгают свинец, раз уж ничего великого в этом мире нельзя достичь без кровопролития… Но финская армия по-прежнему лишь вела учения, валялась по казармам, ела кашу на воде и черный хлеб.

Тогда он демобилизовался из армии и вступил в отряд добровольцев, отправлявшийся на помощь Эстонии. Там он сражался простым рядовым, но и на этот раз судьба пощадила его. Он не был даже ранен, хотя пару раз пуля сбивала фуражку с его головы. Русские отступили, русские и какие-то наемные батальоны китайских кули. Эстония стала свободной. Он радовался, что и его винтовка послужила делу ее освобождения.

Потом пришло известие о восстании в Олонце. Ага, похоже, что финские племена начинают освобождаться одно за другим, несмотря на то, что бездействуют войска самой Финляндии. И видно, ее меч навсегда застрял в ножнах… Он вступил в ряды добровольцев, едущих в Олонец. Есть ведь еще в Финляндии люди, готовые ринуться туда, где финские пули летят в русских. Горестным стал для него этот поход. Пылкие мечты о Великом Финляндии охладели, заглохли, а возможно, умерли навсегда.

Нет, не порадовали его и эти добровольные войска, в которых он опять был маленьким командиром. Они даже воевать не умели как следует, как воевали в Германии, в Финляндии, да и в Эстонии тоже. Было слишком много молодняка, почти детей, лицеистов. К тому же было сказано, что в Олонце восстание, на деле же оказалось, что почти никто из местных и не собирается воевать. Большинству из них ни до чего не было дела, многие не знали даже грамоты, бедняги.

— Долго еще придется их учить и развивать, прежде чем над ними взовьется знамя свободы.

Поражения не заставили себя ждать, началось отступление, бегство, беспорядочное скитание по олонецкой земле. Снаряжение было отвратительное, провиант совсем отсутствовал, царил беспорядок. В войсках неповиновение, полное отупление. Одна рота с голоду ограбила церковь и перепилась. Заседал военный трибунал. Трех человек из роты осудили на смерть. Других возможностей наказать их не было. Этот егерь участвовал тогда в заседании трибунала, и в его памяти навечно остался один из осужденных — худенький бледный лицеист.

Потом в одной из перестрелок егеря ранило в ногу, он с трудом добрался до своих и, уже лежа в госпитале на родине, узнал, что последние освободители Олонца вернулись, оборванные и изнуренные, изголодавшиеся и жалкие.

Ширококрылая птица его мечты о Великой Финляндии присела отдохнуть.

Когда рана зажила, он вновь возвратился в армию, фельдфебелем в далекий гарнизон, в провинцию. Нога почти совсем поправилась и только после длинных переходов или при смене погоды начинала ныть и колоть, и тогда он слегка прихрамывал. После длинного перерыва в службе и долгого лежания по госпиталям он чувствовал себя отдохнувшим и бодрым и с удовольствием принялся за хорошо знакомое ему дело. Точный распорядок в казарме, шум отправляющейся на учения роты, выкрики команд, слаженные движения солдатских шеренг — все радовало его и прибавляло сил. Было приятно ходить в ночной темноте с пистолетом на поясе и думать, что вот теперь он дежурный унтер-офицер, маленький начальник в финской армии, как и мечталось ему в далеком детстве.

Но прошло немного времени, и им снова овладели другие мысли, давящие и гнетущие, порождающие сомнение. Так уж был он устроен, что, похоже, ему никогда не стать настоящим воином. Почему не может он жить как все другие унтер-офицеры: с наслаждением есть свой хлеб и пить водку, далеко забросив мысли о бренности сего мира?.. Солдат должен действовать, а не утруждать себя раздумьями да размышлениями.