Дельфин в стеарине - Николай Романецкий

– Что если я к вам домой подъеду?

– Хорошо. Пожалуйста. Приезжайте. – Он назвал мне свой адрес.

Улица маршала Казакова. Это у нас где-то в районе Автова.

– Немедленно выезжаю. Я сейчас на Голодае.

– Понятно. Будете не раньше чем через полчаса. Жду.

В трубке послышались короткие гудки.

Я вернулся в приемную.

Катя все еще пребывала в тесных отношениях с компьютером, однако подняла голову и вопросительно посмотрела на меня.

– Обед отменяется. Я поехал на срочную встречу. Что будет дальше – пока не знаю.

– Хорошо. Будь осторожен! Куда ты едешь? Оставь адрес.

Черт возьми! Раньше она таких вопросов не задавала.

– Трус не играет в хоккей! – Я постарался, чтобы в голосе моем не было ничего, кроме легкомыслия.

– Оставь, оставь! Ты сам говорил… Береженого бог бережет.

Я продиктовал адрес художника и пообещал отзвониться, когда наша встреча закончится. Мной вдруг овладело нетерпение. Этот книжный график наверняка ведь знал что-нибудь такое, чего не знала даже Полина Шантолосова. С надеждой на обретение этого знания я и покинул свой офис.

19

В подъезде нужного дома дорогу мне преградила консьержка. Как обычно, ею оказалась бабушка пенсионного возраста, пухлощекая, очкастая и приветливая. Интересно, почему на такую работу не идут молодые девицы?.. Впрочем, понятно – почему. А Арчи Гудвин умеет охмурять и старушек. Женщина – она и есть женщина, сколько бы лет ей не исполнилось. Это давно доказано.

Консьержка поинтересовалась, куда я иду.

Я объяснил, лучезарно улыбаясь. Не обращая внимания на мою улыбку, старушка позвонила хозяину. И только получив от него добро, пропустила. Я вошел в лифт и поднялся на нужный этаж. Лифт был старый, механический. Он то и дело поскрипывал и пощелкивал, словно разговаривал сам с собой на неведомом машинном языке.

Саймон оказался обладателем двухкомнатной квартиры. То есть меня-то пригласили только в мастерскую, где он работал, но ведь должна же быть еще и спальня. Спальни бывают даже у обычных людей, а тут…

Две стены мастерской были увешаны незнакомыми картинами. Я не слишком разбираюсь в живописи, поэтому оценить их не мог. Третью стену украшали фотографии различных зданий. Я узнал, в частности Спас-на-Крови. Снимки показались мне странными – изображения фасадов были не прямые, а какие-то искривленные. Наверное, искажены на компьютере. Однако эти, будто бы плывущие по воде, изображения завораживали. Должно быть, Саймон был хорошим художником.

Меня усадили в кресло возле низенького столика, на котором лежал журнал с названием «Вестник Российской академии художеств», и предложили чувствовать себя как дома. Ишь какая женская заботливость!

– Книжной графикой я зарабатываю на жизнь, – пояснил Саймон, заметив, как я разглядываю холсты. – А это вроде как для души. Кроме портретов. Те, разумеется, писаны на заказ.

Он был крупным человеком – такому скорее кайло в руках держать, чем кисть. Впрочем, графики тоже вроде бы с компьютером больше работают, со всякими там «Фотошопами»… Как бы то ни было, он оказался совсем не таким, какими я представлял себе геев. Даже несмотря на услышанный в трубке бас, мне виделся худенький мальчоночка с накрашенными губами и подведенными глазками, разодетый в дамское цветное тряпье. А тут – эдакий бычара, которого скорее представишь себе на бандитской разборке! И никакого халата, заляпанного краской. Хотя тут мои фантазии меня обманули – в халатах, заляпанных краской, ходят маляры, а не художники.

– И какие книги вы оформляли? – спросил я, чтобы найти хоть какие-то точки соприкосновения.

– Всякие. В основном, попсу. Звездолеты, полуобнаженные принцессы, бородатые рыцари с двуручными мечами. Но было и кое-что посерьезнее. Подарочное собрание сочинений Шекспира, например, изданное «Геликоном». В десяти томах… Или восьмитомник братьев Стругацких, выпущенный эксмошниками в серии «Классики фантастики». Там, правда, только обложки мои, а иллюстрации сделаны Андреем Карапетяном. Был такой питерский художник, который работал конструктором…

– А вот это зачем? – Я кивнул на стену с фотографиями. – Тоже на заказ?

– Нет, это тоже для души. А знаете, как делается?

Я пожал плечами:

– Сфотографировали, а потом на компьютере обработали, в каком-нибудь «Фотошопе».

– Ничего подобного! – гордо глянул он на меня. – Никакого компьютера, никакого «Фотошопа». Снимки живые, сделаны обыкновенным цифровиком. Просто сняты не сами здания, а их отражения в воде, ну и потом перевернуты на сто восемьдесят градусов. Потому и выглядят, будто их изогнуло.

Я присвистнул и посмотрел на него с невольным уважением. Это же надо было додуматься – так снять фасады обыкновенных питерских домов!

– Не желаете ли кофе?

Я, все еще не знавший, как перейти к конкретному деловому разговору – ну не вязался у меня этот парень с образом гея! – согласно кивнул. Он ушел на кухню, а я принялся разглядывать картины. Да уж, далеко не звездолеты, принцессы и рыцари с мечами… Питерские пейзажи (я узнал костел на Среднем проспекте и Никольский собор), портреты каких-то дамочек бальзаковского возраста (мимо которых я прошел бы, не оглянувшись), а вон и вовсе натюрморт, главным героем которого является блюдо с переспелыми неаппетитными персиками… Не понимаю я такого художества. Мне, например, всегда нравились картины Ильи Глазунова, которого многие почему-то на дух не выносят. К примеру, та же Катя…

На столе стоял компьютер, и валялось несколько черно-белых распечаток. Вот тут присутствовала и весьма аппетитная принцесса с обнаженным торсом, и бородатый гном с молотом, похожий на пивной бочонок прошлого, и звездолет, смахивающий на совковую лопату без черенка.

Я взял распечатку с принцессой в руки, пригляделся. Имелось в этой девице что-то странное.

Скрипнула дверь, в комнате появился хозяин с подносом, на котором разместились турка, две чашки, две ложечки, сливочник и сахарница, взятые по крайней мере из трех разных сервизов.

Мне пришлось вернуть принцессу на место.

– Я, знаете ли, по-старинному завариваю.

– Ну и отлично! – сказал я. – Я вообще чистый предпочитаю. Даже без сахара. Любопытные у вас картинки…

Он скривился в улыбке, в которой не было ни малейшего признака благодарности за комплимент.

– Да ладно вам! Вы ведь не картинки мои пришли разглядывать. Задавайте вопросы.

Черт, ну не так он себя вел, совсем не так!

– Хорошо, – сказал я. – Как говорится, будем откровенны до грубости… Насколько мне известно, вы были любовником Петра Бердникова, на ту пору председателя совета директоров компании «Бешанзерсофт».