Большая книга ужасов – 24 - Елена Усачева

Хочу, чтобы это все закончилось! – громко произнесла Кондрат. – Хочу, чтобы Валерка снова стал нормальным человеком и перестал умирать!

Замок дрогнул. Люди снова замерли. Только костер продолжал гореть.

Молодец! – вяло зааплодировал Юстин.

Не-е-еет!

Старик крутанулся на месте. Его тело свело судорогой.

– Проклятые дети! – завопил он. Любка снова провела смычком по струнам.

Хочу, чтобы эта дурацкая скрипка перестала действовать! Хочу, чтобы все стало, как раньше!

По залу прокатился вздох. Стоящие тесной группой воины исчезли.

Ничего не понимающий Гошка встретился взглядом с Юстином. Тот слабо улыбался.

Что с ним? – кивнул Снежкин в сторону корчившегося на полу старика.

Желание… – Юстин отодвинулся подальше от огня. – Скрипка обычно исполняла эгоистичные желания. Ее обладатель хотел чего-то только для себя – славы, богатства, почета. А твоя подруга пожелала для другого человека.

И что теперь? Эта скрипка обратно превратится в шар?

Не знаю, – голос Юстина звучал все слабее. – Раньше ее никогда не просили самоуничтожиться.

– Она может обидеться? Но Юстин уже не ответил. Любка снова заиграла.

Пол под Гошкиными ногами накренился, словно пытался сбросить с себя людей. Гобелены, стены, мебель – все начало тускнеть и терять объем, превращаясь в детали рисунка. Один огонь оставался живым и ярким. Пламя начало стремительно пожирать старую иссушенную бумагу.

Чего ты стоишь? – прокричали Гошке прямо в ухо.

Снежкин качнулся. Пламя обожгло пальцы. Он выпустил из рук догорающую картинку – темный зал, на окнах тяжелые шторы, каменный пол, одинокий человек, сидящий в кресле с высокой спинкой перед небольшим костром.

Картинка упала в разбросанные по полу ноты. В Гошкиной голове еще шевельнулась мысль, что хорошо бы потушить огонь, но кто-то уже тянул его за собой.

Идем!

Когда с глаз Снежкина спала пелена и он смог оглядеться, то увидел, что за руку его держит Цветочница и вдвоем они бегут по коридору библиотеки.

Ты чего там замер? – на ходу спрашивала она. – Все уже ушли давно, один ты со своим рисунком остался.

Они выбежали на улицу.

Трамвай!

Было уже совсем темно, и освещенный салон трамвая смотрелся, как спасительный остров среди подступающей темноты.

Как мы здесь оказались? – Снежкин никак не мог прийти в себя после резкой смены «декораций».

Где «здесь»? – Наташка выглядела злой и уставшей. – Понятия не имею, откуда ты взялся. Я приехала на трамвае. У меня было дело. А вот какого лешего вас сюда принесло?

Погоди… – На секунду Гошке показалось, что у него что-то неладное с головой. – А как же замок? А скрипка? Все закончилось?

Цветочница поморщилась.

Закончилось, не закончилось… Какая разница? Про свои сны кому-нибудь другому рассказывай, – она отвернулась к окну, за которым проплывала темная улица.

Подожди, – не отставал от нее Гошка. – Ты хочешь сказать, что ничего не помнишь?

Ой, – скривила свои пухлые губки Наташка. – Хватит! Надоело! Говоришь, непонятно о чем. – Цветочница сделала паузу и выразительно посмотрела на Снежкина. – А ты, Гогочка, ничего, мне нравишься. Только зря ты с Кондратом связался. Потом пожалеешь.

Чего это я жалеть должен? – насупился Снежкин.

Нет, вы послушайте, она ему еще будет указывать, с кем общаться!

Водокачка, – добавил он шепотом. Уж очень это прозвище ей сейчас подходило.

Не дуйся! – Цветкова решила не обращать вни-мания.на грубость. – Приходи завтра ко мне во двор. Поболтаем. Расскажешь свои сны.

Гошка усмехнулся. Делать ему больше нечего, как бегать за Наташкой.

Решив, что она все сделала правильно и новый кавалер от нее никуда не денется, Цветочница махнула рукой и поднялась с лавки. Она вышла, а Гошка остался сидеть с очень странным чувством в душе. Ему казалось, что все это происходит не с ним. А он, настоящий, остался стоять в зале и все еще слушает, как Любка играет на скрипке.

Снежкин посмотрел на свои руки.

Руки как руки, обыкновенные, в ссадинах и царапинах. Рубашка его, порванная. Джинсы тоже вроде его. И улицы были знакомы. И трамвай как трамвай. Пустой только. Оно и понятно, поздно, нормальные люди по домам сидят, телевизор смотрят. У одного Гошки сногсшибательная способность попадать в разные переделки. Хотя не у одного его. У Любки тоже. Да и Наташка не любит спокойной жизни.

Глава IX

Город призраков

– О! Явился, гулена! Ну, рассказывай, где был, что видел? Гошку дома ждали встревоженная мама и ироничный папа. За шутливым тоном папа пытался скрыть волнение.

Боже мой! – всплеснула руками мама. – Где ты так исцарапался?

Она взяла в ладони его лицо. Снежкин недовольно мотнул головой и ушел в свою комнату.

Вечно этим взрослым все знать надо – где был, что делал… Где был, там его уже нет!

В комнате все было по-старому. Как будто он никуда и не уходил. Словно и не было замка, кровожадной скрипки и сумасшедшего Валерки.

Кстати, о Гребешкове! Неужели они с Любкой успели уйти из библиотеки раньше? Что-то быстро они это сделали. Или не быстро?

Егор, иди ужинать! – позвала мама.

Гошка вздрогнул. Ему показалось, что стены начинают превращаться в замковый коридор.

Надо же, как меня зацепило, – пробормотал он, выходя. Краем глаза он успел заметить какие-то изменения в своей комнате, небольшие, с ходу и внимания не обратишь. То ли покрывало на кровати поменяли, то ли на ковре другой рисунок…

Что расскажет сын о своих приключениях? – приступил папа с расспросами.

Нет никаких приключений, – огрызнулся Гошка. – Мы в футбол играли.

Нет так нет, – тут же согласился папа.

Снежкин поднял глаза от тарелки. Неужели родители не будут его ни о чем расспрашивать? Но и мама, и папа сидели за столом безучастно, равнодушно глядя в телевизор.

Эй, у вас все хорошо? – на всякий случай спросил Гошка.

Что? – очнулась мама, пододвигая сыну чашку. – Да-да, все хорошо. Ты бы, Егор, меньше вечерами по улицам носился. Когда темнеет, становится опасно.

Снежкин облегченно вздохнул. Мама заговорила на свою любимую тему – ее ненаглядный сын Егор и ужасная улица. Сейчас ее поддержит папа.

И папа действительно поддержал:

Да уж, – подхватил он. – Лучше бы ты занялся чем-нибудь мирным. На скрипке научился играть, что ли? Как сосед.

Гошка подавился чаем и вскочил.

Тоже мне мирное занятие! – возмущенно выпалил он, выбегая из кухни.

Да, его родичей ничто не изменит. Если они решили его взбесить советами, они это сделают!

Снежкин пересек свою комнату, выбрался на балкон. Окна соседа были темными. Оттуда не раздавалось ни звука.