Угроза мирового масштаба 5 (СИ) - Эл Лекс

И банка тоже забыла — упасть.

А ещё…

Похоже, именно меня и тошнит в самолете…

Я сплел короткое зеленое плетение, которое моментально привело меня в порядок. В желудке перестал ворочаться скользкий комок, в голове прояснилось, и все стало приемлемо. Я обернулся в салон, чтобы убедиться, что там действительно у всех все хорошо и никому не требуется такого же целительного плетения, поймал слегка тревожный взгляд Ванессы, улыбнулся ей — и тревожность тут же пропала.

Ванесса улыбнулась мне в ответ, и я сразу перевел взгляд на Адама:

— Сколько лететь?

— Да уже почти… — загадочно ответил Адам через микрофон больших наушников, таких же, как те, что были у меня на голове, а потом развернулся в салон и закричал, перекрывая шум мотора: — Виктор! Пора вызывать! Пусть начинают!

— Понял! — тем же тоном ответил Виктор и непонятно откуда достал рацию. — Сейчас вызову!

Я вытянул шею, пытаясь разглядеть с высоты горячие источники, но мы шли так высоко, что всё, что я увидел — это крошечный темный квадратик на светлой, иссушенной солнцем и ветром потрескавшейся земле мертвой зоны. Единственное место, в котором есть жизнь. И магия…

— Что-то не так! — закричал Виктор из салона. Его голос его был взволнованным. — Мне не отвечают!

— Не отвечают⁈ — Адам коротко обернулся в салон.

— Никто не выходит на связь! Нет ответа! — Виктор всплеснул руками. — Прикрытия не будет!

— А как мы будем высаживаться⁈ — спросил кто-то из солдат. — Нас же перестреляют еще на приземлении!

Адам секунду подумал, сдвинув брови так плотно, что даже очки на лице слегка приподнялись, а потом коротко уронил:

— Операция отменяется.

— Стоять, — так же коротко уронил я и принялся расстегивать ремни, которыми был пристегнут к креслу. — Еще не все потеряно.

— Поясни? — Адам повернулся в мою сторону. — У тебя есть идеи, как сделать так, чтобы нас всех не постреляли, пока мы падаем на парашютах? Если да, то самое время их выдать, потому что мы или прыгаем сейчас, или не прыгаем вообще.

— Да, есть одна идея. — Я поднялся в полный рост, протянул руку и щелкнул тумблером, который открывал аппарель. — Просто надевайте парашюты и следуйте за мной.

Разбежавшись по короткому фюзеляжу, я рыбкой нырнул в приоткрывшуюся щель в аппарели, вылетая из самолета.

— Стой! — раздалось в спину. — Парашю-ю-ют!..

Глава 13

Стремительные потоки воздуха рванули волосы, хлестнули по глазам, когда я вывалился из самолета и перешел в свободное падение, вытянувшись в струнку.

Хорошо, что мы полетели на самолете, а не на вертолете, который наверняка завис бы над точкой высадки.

Если бы это было так, то Ванесса прекрасно видела бы, как я падаю, и ее магия наверняка подхватила бы меня в падении и зашвырнула обратно в салон, а то и того хуже — вовсе не дала бы выпрыгнуть, поставив какую-нибудь невидимую стену. Причем даже без ведома самой баронессы, на одном только ее рефлекторном желании уберечь меня от падения.

Самолет же буквально за секунду оказался десятком метров выше и пятью десятками дальше, так что разглядеть меня с него было бы уже проблематично, даже если бы была такая возможность. А ее — не было. Стоит кому-то выйти на открытую аппарель — и его тут же сдует наружу набегающими потоками воздуха. Совсем как это произошло со мной.

Вот только я прекрасно понимал, что делаю.

И даже то, что я выпрыгнул раньше остальных — тоже часть несложного плана. Несложного, но довольно дерзкого.

Воздух на такой скорости становится плотным и вязким, почти как в пузырях, в которые я ловил эвакуирующихся из окон школы учеников и учителей. От него можно было даже слегка отталкиваться, словно от воды — он не сразу становился мягким и податливым, а лишь через мгновение после движения, — и я воспользовался этим, чтобы перевернуться на спину и посмотреть вверх и в сторону — на самолет, который уже успел отлететь метров на двести.

И с удовлетворением отметил падающую из него маленькую точку. А между ней и мной — еще две точки, падающие вниз почти так же стремительно, как и я сам.

Вот и отлично. Значит, все высадились.

А значит — веселью быть.

Только сначала надо подготовить танцпол. Ведь именно для этого я выпрыгнул из самолета раньше всех. Пять секунд, выигранных на этом, плюс еще двадцать или даже тридцать, пока остальные будут спускаться на больших и медленных парашютах… Да, думаю, мне вполне хватит!

Я провел двумя сложенными пальцами перед глазами, защищая их от набегающего потока воздуха тонкой прослойкой все того же воздуха, только уплотненного в сотню раз. После этого дважды сплел Личную Защиту, доводя количество слоев на себе до трех, а затем снова перевернулся лицом вниз и как можно сильнее прижал к телу руки и ноги, чтобы довести до максимума скорость падения.

Сейчас чем быстрее — тем лучше.

А парашютом я все равно не собирался пользоваться, я все равно умею это делать только в теории. У меня есть «свой парашют» и, если бы была возможность точно знать, где приземлятся остальные из моей группы, то я бы и их подстраховал тоже.

Но такой возможности не было, а цена ошибки была так же высока, как и ее вероятность, поэтому пусть они спускаются на нормальных, человеческих парашютах, вместо моего «пузыря». Ведь им не буду пользоваться даже я сам.

Сперва действительно собирался, но, когда услышал, что обещанной поддержки с постановкой маскировки мы не дождемся — план резко поменялся.

Теперь недостаточно просто высадиться. Теперь надо было высадиться так, чтобы самому стать этой маскировкой.

К счастью, на это я тоже способен.

Земля стремительно приближалась, крошечный квадратик внутреннего двора Горячих Варов стал таким большим, что уже можно было разобрать, что внутри него происходит.

А происходило там абсолютное паскудство — несколько троттлистов, ничего не смущаясь и явно не испытывая угрызений совести, выкорчевывали из земли деревья и ломали кустарники, протаскивая по ним какие-то большие ящики.

Где-то уже виднелись целые рвы, вырытые во влажной темной земле — пока еще неглубокие, но явно задумывающиеся как основа для укрепрайона. А это означает, что троттлисты собираются зависнуть здесь надолго.

И с каждой секундой от прекрасного цветущего сада Горячих Варов посреди мертвого ничто, в который вложили не только кучу времени, денег и сил, но и частицу души, будет оставаться все меньше и меньше. А перекопанных земляных отвалов — все больше и больше.

И один только этот акт вандализма уже был достоин того,