Узор счастья - Людмила Синицына

«Оказывается, он знает местный диалект, — удивилась Светлана. — Надо же! Как интересно». Но слово «интересно» не передавало того, что она переживала в эту минуту. Сердце ее вдруг забилось. Стало как-то тревожно и странно... Потому что лежавший на кровати старик медленно-медленно открыл глаза и посмотрел прямо на нее так, словно заглядывал ей в самую душу.

Легкие мысли, как голуби, вспорхнули и разлетелись в стороны. И погибшие родители, и долгие походы в лес с Еленой Васильевной, их вечера вдвоем, и то, как она сидела в пустом зале и смотрела репетиции спектаклей, а потом засыпала прямо в жестком неудобном кресле. Воспоминания о том, как они с бабушкой рассматривали репродукции, как она рисовала, рисовала и рисовала... последние дни перед отъездом... Потом вдруг она вспомнила Тон Тоныча. И ей стало грустно, и мягкая боль сжала сердце.

Светлана встряхнула головой, словно приходила в себя от легкого сна, и огляделась недоуменно: «Где это я? Как попала сюда?»

—... лана ... боруру, — услышала она слабый, как шелест шелковой ткани, голос старика.

Максим еще ниже склонил голову, прислушиваясь к тому, что говорит старик:

— ... лана ... боруру... — несколько раз повторил тот, и в глазах его промелькнуло какое-то непонятное выражение — словно он хотел предупредить Максима о чем-то, но язык уже отказывался слушаться его. Это тяготило старика. Он напрягался изо все сил, которые покидали его с каждой минутой.

Максим привстал и нажал на кнопку. В палату тотчас вошли врач и медсестра. Все втроем склонились над стариком. Врач что-то сказал медсестре, и у нее в руках появился шприц. Тут до плеча Светланы кто-то дотронулся. Она резко обернулась. Это была та самая немолодая, но все еще красивая женщина со светло-серыми глазами и пепельно-седыми волосами.

— Меня зовут Моника Дюпон, — сказала женщина по-французски. — Мне кажется, что сейчас нам тут не место.

Светлана послушно вышла следом за ней. Моника прошла по коридору до соседней комнаты, в которой стояли диван, два кресла и столик. Они сели.

— Мы с Матиасом, — продолжила Моника, и Светлана поняла, что Матиас — отец Максима, а Моника, видимо, его жена, — приехали сюда, потому что умирает очень близкий друг Макса, который заботился о нем в детстве... Это для Макса большая потеря. Очень большая. Он впервые теряет такого родного для него человека...

Светлана вполне понимала чувства Максима, но, тем не менее, она все еще не могла взять в толк, почему оказалась здесь.

— Это Поль попросил Макса, чтобы вы приехали сюда, в больницу. Он хотел посмотреть на вас.

— Поль?! — еще более удивилась Светлана, поскольку поняла, что речь идет об этом старике. — Но... откуда он узнал про меня?

— Поль был колдуном. Он многое знает, — без тени насмешки ответила Моника, внимательно вглядываясь в Светлану.

Намного внимательнее, чем могла позволить себе воспитанная женщина. Только какие-то уважительные причины должны были заставить эту элегантную, сдержанную даму забыть о том, что такой пристальный взгляд может показаться незнакомой девушке назойливым.

— Вы извините, — догадываясь о Светланиных мыслях, спохватилась Моника и улыбнулась уголками губ — так что на лице ее не дрогнула ни одна морщинка. Ни дать, ни взять Снежная королева. — Должна признаться, что меня не меньше вас поразила просьба Поля. Но он непременно хотел до своей кончины увидеть вас. И каким-то огромным усилием воли ему это удалось сделать.

Сердце Светланы снова забилось:

— Но зачем? Ведь я его не знаю.

— Ему хотелось увидеть вас, — повторила Моника сдержанно, — и кажется, он успел высказать то, о чем думал, Максиму.

Светлана склонила голову к плечу, пытаясь вспомнить звучание тех слов, которые повторил Поль.

— Вы их тоже расслышали? — спросила Моника, и на лице ее промелькнула какая-то тень.

— Только два слова... — ответила Светлана, глядя, как Моника наливает кофе из кофеварки, которая уже стояла на столе, в две чашки.

Моника подала ей чашку, и Светлана поняла, как ей необходимо выпить чего-то крепкого, что могло бы помочь ей встряхнуться, прийти в себя.

— ...лана и... кажется, барури... — закончила она и поднесла чашку с кофе к губам.

Моника кивнула:

— Наверное, боруру.

— И вы знаете, что это означает? — спросила ее в свою очередь Светлана.

— Судьба и... смерть, — ответила Моника, внимательно глядя Светлане в глаза.

Рука Светланы дрогнула, и кофе выплеснулся на блюдце.

Но Моника словно бы и не заметила этой оплошности девушки:

— Наверное, Макс лучше разобрал, что говорил Поль. Но мне показалось, что ему не удалось добавить ничего к этим двум словам. Думаю, что он также догадывается, в каком смысле употребил их Поль, — медленно проговорила она. — Потому что я знаю язык не настолько хорошо, как он. Мы с Матиасом обожаем Африку. Но Макс вырос в Драгомее и от Поля узнал то, что не дано узнать человеку со стороны. Для него Драгомея — вторая родина...

— Он вырос в Африке? — Светлана не могла скрыть своего удивления, хотя изо всех сил старалась оставаться рядом с этой холодновато-невозмутимой женщиной такой же спокойной. Но слова Моники о том, что Макс вырос в Драгомее, изумили ее.

— Вы, наверное, еще очень много чего не знаете о нем, — ответила Моника все с тем же непонятным выражением на лице — то ли высокомерия, то ли легкой иронии.

— Возможно, — кивнула Светлана сдержанно. Но она и сама чувствовала, что эта маска спокойствия явно не подходит ей. То ли слишком мала, то ли слишком велика.

Дверь комнаты отворилась, и, мягко ступая, несмотря на свой рост, бесшумными шагами вошел отец Максима. Моника начала представлять их друг другу по-французски, но мужчина взял в руки ладонь Светланы, медленно пожал ее и по-русски поздоровался:

— Здравствуйте, здравствуйте, Светлана. Меня зовут Матвей Иванович, но здесь я уже успел отвыкнуть от имени-отчества. Поэтому можете обращаться ко мне просто Матиас. — И уже другим тоном закончил: — Вот видите как: ехали на выставку, а оказались... — повернувшись к жене, он заговорил уже по-французски: — Макс просил передать тебе, что очень благодарен за внимание. — Снова запнувшись, он продолжил: — А еще просил сказать, что поскольку Поль умер, то обряд похорон совершат в его родном селении, по обычаям его предков. Нам же нужно отправляться в город, чтобы успеть подготовиться к завтрашнему дню. Если у вас нет каких-то особенных планов, мы были бы рады, если бы вы приняли наше с Моникой приглашение, — предложил Матиас Светлане, глядя на нее не столько вопросительно, сколько утвердительно.

— Спасибо, — растерянно ответила Светлана, переводя взгляд на Монику.