Долг воина - Джульет Маккенна

Его взгляд упал на цветистое блюдо, выставленное на одном из столиков. Аримелин, плетущая сны, сидела в своей беседке, и деревья напомнили Темару узор, выгравированный на его мече — подарке деда перед отплытием в Кель Ар'Айен. Этот клинок был изготовлен для его дяди, который должен был стать следующим сьером Д'Алсенненом до того, как Черная оспа унесла все жизни.

— Каменный дуб, — внезапно произнес Темар. — Я мог бы взять каменный дуб в качестве моей эмблемы?

Камарл рассеянно захрустел пальцами. 

— Не помню, чтобы какой-нибудь из крупных Домов использовал его. Архивариусам придется проверить младшие Имена, но мы могли бы доказать, что преимущественное право остается у Д'Алсенненов.

Поможет ли это ему стать на равных с этими дворянами, вечно щеголяющими своими нарядами, спросил себя юноша. Его дед никогда не нуждался в показной роскоши: лица и Имени было достаточно, чтобы внушать уважение и богатым, и бедным.

— Мы пришли.

Камарл кивнул ждущему лакею, когда они достигли конца коридора. Листья и цветы лепного фриза обрамляли фигуру лебедя. Невероятно, но лебедь был словно живой — с гневно расправленными крыльями, выгнутой шеей и головой, висящей прямо над притолокой, как будто он готовился клюнуть каждого, кто под ним пройдет.

Темар засмеялся.

— Просто чтобы напомнить людям, с кем они имеют дело, — улыбнулся Камарл.

Лакей опытным движением распахнул двустворчатую дверь, и Камарл небрежно прошел внутрь. Темар, весь напряженный, держался рядом.

— Люди будут приходить до самого вечера, а потом идти дальше, в другие места, — пробормотал Д'Олбриот. — Мы здесь для того, чтобы общаться, а не говорить о торговле, так что не позволяй никому давить на тебя по поводу колонии.

И как же это сделать, не нанося оскорбления, молча удивился Темар, но послушно отправился вслед за Камарлом по просторному залу. Его высокий потолок являл собой еще один триумф лепного искусства. Лебеди, цветы, банты, животные и птицы в обрамлении гирлянд — все слишком стилизовано и фантастично, чтобы служить еще чем-нибудь, кроме эмблем, решил Темар. По контрасту простые стены оказались только фоном для внушительной коллекции картин в золоченых рамах. Застекленные двери в глубоких нишах с трех сторон зала выходили на террасы, где Темар мельком углядел нежную зелень листвы. В южной, внутренней стене тоже имелись ниши, расположенные как раз напротив дверей. В тех нишах интимным кружком стояли стулья, обитые обманчиво неброской серебряной парчой. На каминах из гладкого белого мрамора возвышались огромные букеты лилий, золотистые розы в белых вазах на резных столиках из фруктового дерева наполняли воздух дивным ароматом.

Две юные дамы занимали одну из ниш. Обе милые, розоволицые, но, как положено, скромные, в тусклых шелковых платьях золотисто-медового и шафранного цветов. Девушек украшали ожерелья из жемчуга и алмазов.

— Барышни, — темные глаза Камарла потеплели от любви, — разрешите познакомить вас с Темаром, эсквайром Д'Алсенненом. Темар, я имею честь представить тебе старших барышень Тор Канселин, Резиаллу и Ирианну, моих самых дорогих подруг.

Обе грациозно присели в реверансе сначала перед Темаром, затем перед Камарлом.

— Вы ужасно рано, — упрекнула старшая, в медового цвета платье, с очаровательными светло-карими глазами на подвижном лице.

— Леди Чаннис прибыла как раз перед вами. Она навещает нашу матушку, — поведала младшая сестра, не сводя таких же карих глаз с Камарла.

Резиалла, старшая, шагнула мимо Темара к пустой галерее.

— Давай пройдемся, пока гости не собрались. Уверена, ты хочешь посмотреть картины.

Темар понял намек, такой же очевидный, как пинок в голень.

— Барышня.

Она быстро увела его от Камарла и своей сестры, шелковые туфли шелестели на тростниковых циновках.

— Это сьер Тор Канселин, который был дядей Иншола Резкого, — весело объявила она, показывая на портрет лысоватого мужчины. Он стоял, опустив голову, со скрещенными на груди руками, и черная мантия, наброшенная на его плечи, едва выделялась на фоне темных грозовых туч.

— Какой-то у него сонный вид, — критически заметил Темар.

— А по-моему, это поза глубокого раздумья. В смутные времена вид мудрости помогал сохранять уверенность в Имени. — Резиалла украдкой взглянула из-под руки на юношу, поправляя драгоценный гребень на затылке, прикреплявший длинную кружевную вуаль к ее высоко уложенным черным волосам. Потом скромно сложила руки на стройной талии, опоясанной тяжелой золотой цепью, с которой свисали футляр с ароматическим шариком и веер.

Темар подмигнул девушке.

— Тебе нужно изображать наставницу только ради того, чтобы твоя сестра и Камарл могли побыть наедине?

Резиалла немного смутилась.

— Он говорил, что ты неглуп.

— Праздники всегда были подходящим временем для сватовства. — Темар улыбнулся, твердо глядя девушке в глаза, чтобы не уставиться на круглый вырез платья. Он уже позволил себе мгновенный взгляд на ложбинку меж грудей, где на золотых цепочках, покрытых белой эмалью и соединенных бриллиантовой застежкой, висел украшенный драгоценными камнями лебедь, обхвативший крылами великолепную жемчужину.

— О, помолвка состоялась еще в Равноденствие, но они будут не просто достойной парой. — Резиалла подняла веер и пригладила белоснежные перья, зажатые в золотой рукоятке, на которой пламенели огненно-красные агаты. — Ирианна обожает Камарла еще с тех пор, как мы ходили в коротких юбочках и с распущенными волосами.

— С тех пор, как он катался с ней по коридорам? — рискнул предположить Темар.

Резиалла засмеялась.

— Он рассказал тебе об этом? Да, и делился с ней сластями, и утешал из-за погибших птиц… и безжалостно дразнил из-за ее никудышного пения.

— Ну и когда будет свадьба? — спросил Темар из праздного любопытства.

— Думаю, мама как раз сейчас об этом договаривается, но она сохранит все в тайне до самой последней минуты. — Барышня пожала плечами.

Юношу это озадачило.

— Зачем?

Резиалла посмотрела на него искоса.

— Чтобы нас не осаждали всякие просители, которые считают, что брак дает им право на какую-то подачку от Имени. Пришлось бы потратить небольшое состояние, чтобы они не взбунтовались.

Выходит, знать больше не празднует свадьбы, награждая своих верных арендаторов пирами и подарками. Чтобы скрыть презрение, Темар отвернулся, и в этот момент двустворчатая дверь открылась, впуская горсть богато одетых юношей и девушек.

Резиалла коснулась его руки.

— Знаешь, ты мог бы намекнуть Камарлу, что Ирианна — взрослая женщина. Она грозится позировать мастеру Джерлаху, если Камарл ее хотя бы не поцелует.