Поднять Атлантиду - Томас Гриниас

Серена мягко положила руку ему на плечо:

— Если это помогает тебе объяснить наш мир… что ж, пусть так и будет.

Конрад тут же напрягся. До сих пор ему верилось, что Серена окажется заворожена и возбуждена этим доказательством не только его научного предвидения, но и того факта, что они единомышленники. Вместо этого она вроде бы атакует выведенное им умозаключение. Более того, атакует его лично. В нем шевельнулось ощущение чуть ли не гадливости от столь бесцеремонного обращения. В смысле, эта женщина, верующая к тому же, пренебрежительно отмахивается от вполне обоснованной научной теории, выдвинутой одним из величайших умов человечества.

— А у Ватикана есть своя теория?

Она снисходительно кивнула:

— Всемирный потоп.

— Пф-ф, велика разница, — отмахнулся Конрад. — И та, и другая гипотезы работают на теорию Бога-маньяка, склонного к геноциду.

Едва эти слова успели вылететь, как он тут же горько пожалел.

— Эй, мистер, поаккуратней на поворотах, — раздался из-за спины женский голос.

Он обернулся и увидел злое лицо лейтенанта Лопес. Ага, еще одна католичка, сообразил он. Лопес переглянулась с Сереной и предложила:

— Если хотите, я ему сейчас надеру задницу.

Серена улыбнулась:

— Да она у него и так уже, как у макаки. Впрочем, спасибо.

— Ну, смотрите. А ежели чего… — добавила Лопес, прежде чем вернуться к прерванной работе.

У арийских близнецов, Крайгеля и Маркуса, разочарованно вытянулись физиономии. Конраду пришло в голову, что они, наверное, какие-нибудь лютеране или даже агностики, а то и просто выходцы из крепких немецких семейств, которые в несколько иную эпоху и при иных обстоятельствах вполне смогли бы подойти для плакатов, восхваляющих мощь вермахта или СС.

Серена потянулась к своей «аляске», чтобы накинуть ее на плечи.

— Ну хорошо, Конрад, к чему ты клонишь? — Она нахмурилась, запутавшись в проводах от ЭКГ-датчиков. — Дескать, человечество должно винить Бога за каждый неурожай, голод, войну или похотливый взгляд?

Сейчас она смотрела в упор, ее теплые карие глаза обвиняли и одновременно прощали его. От омерзения и раздражения он едва не сплюнул на пол. Ну, допустим, задержал человек взгляд на женской груди, так что с того? Конрад ведь тоже из плоти и крови. Да и она сама, только признаваться в этом не хочет.

— Я видел, как ты смотрела на ту девочку во льду, — наконец сказал он. — Будто себя увидела. Она явно не из тех грешниц, кого должен был смыть Потоп.

— Под дождь попадает и праведник, — рассеянно отозвалась Серена. — Или под лед, как в нашем случае.

Конрад точно мог сказать, что сейчас ее мысли витали где-то совсем в другой области. К тому же она не видела, как подскочили цифры на ее медицинском мониторе.

Он показал пальцем на экран:

— Слушай, может, тебя лучше поднять наверх? И спустить кого-нибудь на замену? — Он протянул руку, желая помочь с проводами. — Мне бы не хотелось, чтобы ты как-то пострадала.

Серена немедленно, причем довольно сердито, плечом оттолкнула его руку и одним махом сорвала с груди электроды.

— Говорите за себя, доктор Йитс!

Конрад почесал в затылке и недоумевающе уставился на девушку:

— Я что-то в толк не возьму… Хватит мне голову морочить в самом деле.

— Это еще надо разобраться, кто кому голову морочит! — Серена рывком застегнула молнию и спрыгнула со стола.

Конрад замер, спиной чувствуя взгляд Лопес. Крайгель с Маркусом оживленно подталкивали друг друга локтями. Такое впечатление, все только и ждут, что благочестивая монашка даст коленом в пах археологу-безбожнику.

Тут распахнулся входной люк, и вместе с Йитсом в модуль проник очередной порыв ледяного ветра.

— Вы оказались совершенно правы, господин генерал, — сухо сказал Конрад. — С ней все обошлось.

— Чудненько, — кивнул Йитс. — А теперь всем собраться и на выход. Бурильщики нашли твой коридор. Мы идем в П4.

13

Спуск

Час четвертый

Верхняя камера

Наверное, метра два в ширину и в высоту, прикинула Серена, разглядывая коридор, уводивший куда-то вниз, в кромешный мрак. Подкинутая монетка только что выиграла ей право хвастаться званием человека, первым ступившего внутрь. Впрочем, буровая бригада заранее отправила перед ней десятикилограммовый шестиколесный «марсоход», оборудованный газовой горелкой и видеокамерой. Робот подтвердил подозрения Конрада: коридор действительно вел прямо в центральную камеру.

Пока что Серена просто стояла на площадке, которую американцы соорудили у северного склона П4, и смотрела в квадратную темную пасть. Неспокойно колотилось сердце. Ее до сих пор преследовали глаза вмороженной девочки, не говоря уже о мыслях про катастрофический конец всему человечеству. О, если б только тот ребенок не выглядел таким перепуганным…

Она всегда находила для себя комфорт в теории, что библейское сотворение мира — просто-напросто миф, а Всемирный потоп — теологическая метафора. Да, окаменелости намекали на некий природный катаклизм. Нет оснований сомневаться в факте глобального доисторического наводнения. Но видеть в нем акт божественного наказания за нечестивые деяния человека? Это всего лишь личное мнение Моисея. К сожалению, альтернативный взгляд на мир, в котором безразличная природа время от времени смахивала с лица Земли целые биологические виды, в ее глазах был еще более удручающим, и в некоторой степени потому, что уничтожал любой смысл в ее благородном негодовании.

Возможно, все дело именно в ней самой, точнее, в ее детстве. Во всяком случае, об этом не раз говорил понтифик. Серена вполне могла представить себя в роли ребенка, невинной жертвы, чье «я» вмуровано в лед прошлого. А может, дело в том, что ее вера так и не принесла ей подлинного успокоения. Всякий раз, когда речь заходит о необъяснимом присутствии зла и страдания в этом мире, возникает впечатление, что у сатаны есть свой собственный ангел-хранитель, имя которому — Бог. Но при этом Бог, получается, сам оказывается дьяволом, и эта мысль была для Серены слишком невыносимой, чтобы хотя бы успеть ее сформулировать в голове.

Размышления прервал нетерпеливый голос Конрада из-за спины:

— Серена, если хочешь, я с удовольствием пойду первым.

Она бросила взгляд за плечо и нахмурилась. Невооруженным глазом видно, как страшно доволен Конрад, что нашел-таки черный ход в пирамиду. В глазах так и читалось: «Я опять — в который раз! — оказался прав!» И не просто насчет П4, а насчет всего-всего, включая ее скромную персону. Будто со временем он и ее сможет «разгадать», как любую прочую археологическую головоломку.