Семь гвоздей с золотыми шляпками - Анна Дашевская

— Из архимагов сейчас присутствует только мастер Снустульварстон и профессор Арньери.

Я покачала головой: первый из упомянутых, гном, маг земли, был потрясающим занудой. Я бы его убила раньше, чем мне пришлось бы прибегнуть к его помощи. А Катерина Арньери, великолепная травница и маг-медик, декан лечебного факультета, в предстоящем путешествии помочь ничем бы не могла. Ну, я на это искренне надеюсь. Ректор тем временем продолжал:

— Вообще-то как раз на сегодня я вызвал одного моего аспиранта… Признаться, хотел поставить вопрос о его дальнейшем присутствии в наших стенах, научный руководитель отчаялся уже дождаться текста его диссертации. Но вот он, пожалуй, как раз по типу стихии и складу характера подойдет, хм… для небольшой авантюры.

— А какой у него тип стихии? — поинтересовалась я.

— Необычное сочетание: огонь и вода, обе одинаково сильные. Но характер — как паровой котел, в любой момент жди взрыва.

— Ну что же, давайте посмотрим. Только просьба: не говорите ему сразу, зачем я присутствую. Начните разговор с диссертации, а я погляжу, хорошо?

— Разумеется, — кивнул ректор, и звонком вызвал секретаршу.

Глава 20

Экипаж дернулся и снова остановился. Я с интересом наблюдала за борьбой моего спутника и старенькой колымаги, единственного транспортного средства в Бреаль-су-Монфор, оказавшегося свободным. Беда была в том, что движущей силой этой повозки была отнюдь не магия огня и воды: уж со своей-то стихией магистр Монжо сладил бы без труда. Не знаю, как назывался этот экипаж в юности, ландо, фаэтон или вовсе пролетка, но влекла его вперед меланхоличная немолодая кобыла, иногда останавливавшаяся возле привлекшего ее внимание кустика травы.

Магистр Пьер Монжо, аспирант Академии, был высоким, очень худым блондином. Он завязывал волосы в недлинный хвостик, смотрел на мир рассеянными неопределенно-голубыми глазами и взрывался, как перегретая скороварка. Ну, конечно — сочетание огня и воды не прибавляет уравновешенности.

— Вот хыгрова телега! — в очередной раз взорвался он. — Да мы пешком бы дошли быстрее!

Я хмыкнула. Быстрее или нет, это вопрос, несомненно, дошли бы спокойнее. Еще проще было подождать до вечера, когда мастер починил бы экипаж мэра. С королевской бумагой я могла бы не только забрать мэрский экипаж, но даже и его самого туда впрячь; впрочем, не факт, что мэр тянул бы лучше, чем наша кобыла. Кстати, носящая милое имя Ромашка.

Ромашка дожевала приглянувшийся ей кустик и двинулась вперед.

— Пешком, уважаемый мэтр Монжо, мы идти никак не могли. Не по статусу. Но, раз уж мы не стали ждать, пока отремонтируют экипаж, принадлежащий мэру, мы можем наслаждаться прекрасной погодой, солнцем, зелеными деревьями и неторопливым ходом нашей кобылы, — я повела рукой примерно вдоль линии горизонта и откинула голову на подушки. — В конце концов, магические экипажи появились каких-то сто — сто пятьдесят лет назад, и я прекрасно помню…

— Госпожа профессор, по-моему, вы надо мной смеетесь!

— Господин аспирант, по-моему, вы не цените доставшегося вам на долю счастья!

— Просто издеваетесь, — пробурчал он себе под нос, и с досадой отвернулся.

Тем временем позади нас давно уже слышались периодические взрыкивания мощного двигателя. Нас явно догоняло значительно более быстроходное транспортное средство.

— Возьмите чуть в сторону, Пьер, — сказала я серьезно.

— Да с какой стати!…

— Если вы собираетесь спорить со мной, то я сейчас же открою вам портал в Академию. Мне нужен помощник, слушающийся беспрекословно. Дайте им проехать.

Пьер принял вправо, и мимо промчался длинный, сверкающий свежим лаком, кабриолет. Его складная крыша была открыта, на заднем сиденье раскинулась черноволосая красотка в алом и золоте. Лицо ее было мне знакомо, совсем недавно я видела ее портрет на голопроекции в кабинете главы Службы магической безопасности.

— Ну, вот и встретились, — пробормотала я, провожая глазами пролетевший кабриолет. — Недалеко ты уехала от Лютеции, Джулия Макмердок.

— Госпожа профессор, а почему все-таки вы решили им уступить дорогу? — спросил зануда-аспирант.

— Пьер, — вздохнула я, — куда ведет эта дорога?

— Эээээ… из Бреуля в замок Лаваль-Корнийер.

— Вот именно. В Лаваль-Корнийер, больше никуда. Это значит, что тот прекрасный экипаж тоже едет туда. Они нас видели, они нас обогнали. Более того, они над нами посмеялись. Значит, относиться к нам серьезно не будут, и мы оказываемся в выгодном положении.

— Если только эта дама не знает вас в лицо. Тогда она вполне может подготовить ловушку.

— Ну, вряд ли меня знают в лицо все авантюристы Союза королевств, — усмехнулась я. — Да и дама эта… опасна, конечно, но она не маг. Вот с ее шефом я бы пока в чистом поле встречаться не стала, а с ней, думаю, мы справимся.

Ромашка наша, вдохновленная обогнавшим ее кабриолетом, прибавила скорости и бодро застучала копытами по дороге. Через час мы уже подъезжали к поместью покойного Лаваля.

Красивая решетка ограды, солидные ворота с каменными столбами, обширный ухоженный парк — по всему было понятно, что живущая здесь семья не бедствует. Длинная подъездная аллея была окаймлена старыми платанами, их серые стволы золотились в солнечных лучах. Монжо лихо подкатил к высокому парадному крыльцу и подал мне руку, помогая сойти. Я подняла голову и посмотрела на фасад: конечно, никакой это не замок, а удобный дом — три этажа, большие окна, хозяйственные постройки, цветник у парадного подъезда. В таком хорошо жить с большой семьей, принимать гостей, варить джем и отчитывать горничных за плохо вытертую пыль в портретной галерее. Шевельнулась зеленая штора в одном из окон; кто-то наблюдал за нашим прибытием.

Монжо уже в третий раз терзал дверной колокольчик, но никто не торопился открывать. Наконец дверь распахнулась, и на пороге показалась высокая сухопарая фигура дворецкого. Лицо дворецкого было таким кислым, будто звонок в дверь оторвал его от банки с перекисшей простоквашей.

— Госпожа графиня не принимает, — объявил он и попытался закрыть дверь.

— Минуточку, — Пьер ловко подставил ногу и не дал дворецкому это сделать. — Прежде чем грубить гостям, стоило бы узнать, кто они. И захочет ли принять нас ваша хозяйка. А мне отчего-то кажется, что захочет, и немедленно.

Брови дворецкого приподнялись, а лицо сделалось невыносимо надменным, и от этого еще более кислым. Он распахнул дверь и сделал приглашающий жест.

В большом холле было прохладно и темновато после яркого солнца, несмотря на бело-золотую отделку стен и красиво изогнутой лестницы. Я положила на серебряный подносик, подставленный дворецким, свою визитную карточку, на которой надписала коротко: я знаю, кто такой Себастьен Дюрро.