Туманы мертвых городов - Елена Яр

Мы зачистили город. От тварей, которых было столько, словно к ним не заглядывали истребители полгода минимум. И от не-людей, которые не стали вести с нами переговоры, а сразу кинулись в бой. С ними пришлось особенно тяжело: при вполне монстровой силе, сообразительность у них была почти человеческая. Эти двое были своего рода Единицей. Слаженные, чёткие, тактически верные действия. И оружие: не наше, призванное, но тоже крепкое и разрушительное. Они рубили, отбивали, крушили. Кроме этого, они ориентировались в городе, как мы на родной заставе. То наседали, то убегали, петляя лабиринтами улиц.

Нам с Эриком в пару достались Мэри и Диггер. Вот так неожиданно сбылась моя мечта поработать вместе с единственной на всю заставу девушкой-Мечом. Столкнуться напрямую с не-людьми нам не посчастливилось. Нас постоянно оттесняли обычные твари. Но Мэри, конечно, хороша! Она, как ураган, сметала всё на своём пути, только звенели разбивающиеся пологи. А я ещё подумала, зачем Диггер весь с ног до головы ими увешался? Оказывается, это её фирменная манера.

Был момент, когда мы с Эриком вдвоём держали периметр одного из домов, чтобы дать Диггеру возможность восстановить запас. Мэри же со взглядом мамы-волчицы ни на шаг не отходила от своего Щита.

Мы были целы и невредимы. А вот остальным не так повезло.

Сильно досталось Зауре. Тварь вцепилась ей в плечо, и теперь рука висела плетью. Девушка сидела на выкаченной телеге, привалившись спиной к её стенке, была бледной, но храбрилась и кривовато улыбалась. Эрик ушёл к ней и присел у ног на корточки, подбадривающе положив руку на её колено. В этом жесте было столько тепла и интимности, что я отвернулась – смотреть на это решительно не хотелось. Подойду к ней попозже.

Микаэль был в разорванной рубахе, но цел. Лёгкие ранения получила вся Единица Марка и Седрика, но они привычно скалили зубы, перешучиваясь со всеми подряд.

У меня сильно заныло под рёбрами, когда я увидела на носилках Жерома. Того самого Щита, что переживал из-за своего проклятия. Помню, он говорил, что стал плохо видеть в тумане. Надеюсь, что не из-за этого истребитель пострадал так сильно. Он был без сознания, его грузили на носилки и отправили в лазарет. Похоже, он почти стучался к Мёртвым богам. Неужели, он так и не поговорил с магистром? Его Меч помогал чем мог, хотя и сам выглядел далеко не лучшим образом. Оставалось надеяться, что лекарь справится с такими ранами.

Я обвела глазами двор и наткнулась на взгляд Рызника. Он сидел у стены, чуть поодаль от толпы. Рубашки на нём не было, и весь торс был располосован, словно его протащили животом по острым камням. Но взгляд болью был не замутнён, значит, всё не так плохо, как казалось.

Рызник поднял руку и поманил меня. Желания идти особо не было, но я пересилила себя.

– Ты как?

– Могу мяукать и просить сметану, – криво усмехнулся Рызник. Надо же, вместе с ранами прорезалось и чувство юмора. – Кира, ну не удивительно ли, ты с твоим проклятием – и целёхонька, а я весь, как кот, полосатый?

Я закатила глаза и повернулась, чтобы уйти.

– Нет, стой, подожди… Прости, Кир… Я знаю, что характер у меня дрянь и язык грязноват, но потерпи хоть чуть-чуть. Дело у меня к тебе.

Рызник извинился? Ну всё, скоро и оставшиеся Живые боги уйдут к Мёртвым! Я вновь обернулась к нему, но таять от покаянного вида не спешила.

– Что тебе? Позвать лекаря?

– Нет, – отмахнулся он. – Это всё царапины, заживёт. Я кое-что слышал в Мёртвом городе, надо бы магистру сказать, но ему пока не до этого. Садись рядом.

Устраиваясь рядом с мужчиной, я чувствовала себя странно и даже неуютно.

– Ну?

– Я слышал, как переговаривались эти не-люди, когда мы их стали теснить. Один сказал, что надо уходить. А второй на это ответил что-то типа: «Ещё очень рано, не открыто».

– Не открыто? И что это значит?

– Ну или он сказал «не открылось», что-то типа того. Не знаю, о чём речь, но почему-то это у меня засело в голове. Может, это и неважно. Но вдруг.

Я задумалась, но это получалось плохо. После такого дня голова была, как мешок, набитый сеном, пустая и рыхлая.

– Почему ты об этом рассказал именно мне?

– Не знаю. Бесишь ты меня, Кира, правда. Потому что девчонка. И потому что ты язвишь и ершишься, а всем всё равно нравишься. Я вот так не умею. Мой сарказм почти всех раздражает. Но я вот что подумал: может, твоё проклятие и не проклятие вовсе? Может, ты просто вскрыла рану, что уже начала гноиться, и теперь есть шанс её залечить?

Я внимательно на него смотрела, стараясь больше прочесть по его лицу.

– Ой, да ладно! – теперь он закатил глаза. – Я не увлечён тобой, не придумывай. Мне такие бабы, как ты, вообще не нравятся. Тощая, языкастая и с непомерным самомнением. Я люблю пышечек с хорошей грудью, нежных и ласковых.

Я усмехнулась, заметив, как его взгляд метнулся в сторону, где суетились помощницы поварихи. Да, они как раз такие.

– Спасибо, Рызник!– Я встала. – Тощая и языкастая оценила. Чем больше мы об этом знаем, тем лучше. Но магистру ты всё равно скажи.

Хотелось бы, чтобы потрясения этого дня завершились, но куда там.

Я пошла к Мышке – мальчишка стрелял в меня глазами, и некрасиво с моей стороны его и дальше игнорировать. Он как раз помогал грузить раненого на носилки. Истребитель без сознания лежал под белой простынёй и был довольно плох. Этот к Мёртвым богам ещё не стучался, но и Живые от него отвернулись. Рядом были лекарь, вернувшийся из лазарета, магистр и Щит раненого, высокий коренастый парень с лохматой головой.

Мышка шагнул ко мне и неловко задел локоть лежащего – слава богу, не с той стороны, что пострадала. Раненый вздрогнул, приоткрыл мутные глаза, и в то же мгновение в его руке возникла кривая сабля. Мы все напряглись: раненый не особо понимал, что творит. С призванным оружием он мог навредить не только окружающим, но и себе.

Однако всё обошлось, глаза снова закатились, он выронил саблю под ноги мальчишке. Она звякнула о мостовую. Мышка моргнул, глядя на неё, наклонился и поднял.