Завистливое смирение - Харитон Байконурович Мамбурин

гномами-близнецами. Невысокие, крепкие, насупленные, с кудрявыми бородами, Дороц и Гласт Зандракорды даже одеты были совершенно одинаково. И орать хриплыми прокуренными голосами о том, что в хранилище, где хранилась уворованная статуя с Сладкозвучного Турнира, я попаду лишь через их хладные трупы, тоже начали одинаково. К моим веским аргументам и уверениям Артхуула Гримгардота братья отнеслись точно также, как любая нормальная женщина относится к не нравящимся ей логическим доводам — принялись орать еще сильнее. Я подождал, пока они немного выдохнутся, а потом привел убойный аргумент еврейским вопросом:

— То есть вы признаетесь в краже или будете препятствовать следствию до появления новых казначея с мэром у Поллюзы?

Бородачи поперхнулись, взглянув на меня дикими глазами. Такой выбор не укладывался в их мироощущение от слова «совсем».

— Что вы себе позволяете?! — неуверенно гаркнул один из них. Какой — вот абсолютно пофиг.

— А кто, по-вашему, будет нести ответственность за порушенную репутацию архимага Бенджоу Магамами? — нехорошо улыбнулся я, — Если Приз хранился у вас, но был украден, то я — ваша единственная надежда не стать новыми тапочками для архимага. Или сапогами. Правда, совсем не уверен в том, что он выходит из академии в плохую погоду. Скорее всего, делает её хорошей. А вот тапочки, это вещь такая. Нужная. Как вы думаете, господа Зандракорд, он предпочтет, чтобы ваши лица были на новой обуви? Или предпочтет, чтобы кожа на обуви была гладкой? Например, со спины или задницы? Впрочем, о чем это я! Тапочек мало не бывает!

Навык «оратора» пискнул, докладывая, что взял 42-ой уровень, а братья приняли томный вид.

— Куакарабилли знают, что мы невиновны! — выдавил один из близнецов, нервно дергая веком, — Они не дадут… сделать… из нас… тапочки!

— Не дадим, — спокойно подтвердил Аркхуул, портя мне игру и малину.

— То есть, куакарабилли готовы поддержать нежелание администрации города расследовать это дело? И взять на себя ответственность? — уточнил я, внутренне дергаясь и потея от неприятных догадок.

— Готовы, — ответил пожилой минотавр с выцветшей почти до молочного цвета кожей, заходя в кабинет, где мы и сидели. При виде него браты-акробаты тут же приободрились, а старик, моргнув глазом с выцветшим и явно нерабочим зрачком, спокойно добавил, — В договоре между Агабахабарой и Поллюзой нет статей, регламентирующих решение подобных вопросов. Мэр имеет полное право не пропускать вас на особо охраняемую территорию, Мач Крайм. А мы, народ куакарабилли, его поддерживаем, как выбранного временного главу этого острова.

Вот те раз. Я медленно посмотрел на приободрившихся гномов, затем на старика, а затем уже перевел взгляд на Аркхуула.

И мне все стало ясно.

— Мы уходим! — решительным голосом объявил я политику партии, утаскивая с собой облегченно задышавшую бардессу. Позади невозмутимо топал Аркхуул.

Интерлюдия

Где-то в карманном измерении, созданном существом невероятной силы, ума и творческих фантазий.

На дереве было тесно. Пусть обе сидящие на нем девушки и весили немного, что вместе, что порознь, но и сам представитель растительности особенной статью не отличался. Ствол был тонкий, гибкий и скользкий, веточки тоненькие… в общем, было неудобно, риск свалиться вниз был весьма велик. Кроме этого, спасающиеся на дереве особы прекрасно понимали, что если упадёт одна, то у второй будут прекрасные шансы на побег до куда более комфортного убежища. Как итог — на дереве шла упорная борьба, выражающаяся в пихании, сопении, взвизгах и проклятиях.

Сидящая внизу угроза, как раз таки загнавшая двух прекрасных дев на дерево, внимательно следила за их поведением и даже подавала советы. Она уже чувствовала себя победительницей в любом случае. Вокруг эпицентра драмы носились на задних копытцах маленькие и слегка гуманоидные хрюшки, одетые в передники и платьица, издающие сочувственные звуки, но саму угрозу они пока не интересовали. Хотя, конечно, их черед бы тоже пришёл, рано или поздно, но сначала идут главные блюда.

И те отчаянно не хотели ими стать!

Обе спасающиеся на дереве девушки были прекрасно сложенными блондинками. Ну, с небольшой разницей. Одна из них, алоглазая, с большой и очень красивой грудью, имела длинные волосы белоснежного цвета, а также очень белую кожу. У второй стати были поменьше, зато пышная грива волос светло-пшеничного цвета действительно позволяла называть её блондинкой. Золотистые глаза и легкий бронзовый загар на теле тоже весьма сильно отличали её от соперницы. Обе драчуньи были одеты в короткие белоснежные туники… когда-то. Сейчас остатки этих одеяний усеивали землю под несчастным раскачивающимся деревом, разодранные цепкими ручками с безупречным маникюром.

— Ну хваааатит уже вам! — капризно-веселым и очень предвкушающим тоном почти пропела стоящая под деревом угроза, представляющая из себя юную девочку в точно такой же тунике, в какую были наряжены ранее дерущиеся на дереве красотки, — Спускайтесь! Датарис, ты же знаешь, что будет? Тебе даже понравилось! Можем повторить!

— Нееееееет!! — белугой взвыла белокожая и беловолосая красотка, удвоив усилия по сталкиванию противницы вниз. Золотистая красавица и не думала сдаваться, начав метко лягаться в ответ пяткой, которой упомянутая Датарис боялась. Но куда меньше, чем стоящую под деревом особу.

Та являла из себя девочку-подростка с кожей нежно-голубого цвета, чуть более темными волосами, забранными в два длинных хвостика, а также была обладательницей ярко-синих глаз, насмешливо наблюдающих за идущим на ветвях дерева действом. Еще у девочки была широкая и предвкушающая белоснежная улыбка и целая чистенькая туника, слегка ей великоватая… из-под которой что-то топорщилось.

Вообще, по всем признакам победить в противостоянии должна была золотистая блондинка. Она была полегче и помобильнее своей белой противницы, сидела слегка повыше, обладая дополнительным тактическим преимуществом, то есть обнимая ствол дерева руками и ногами. Однако у Датарис были свои сильные стороны — больший опыт сражений и мягкая грудь, на которую та принимала пинки. Головой же бывшая верховная богиня ловко уворачивалась, стараясь поймать боевую пятку противницы. Иногда это получалось, только вот силенок сдёрнуть жертву вниз не хватало, зато врагиня начинала паниковать, громко визжа и совершая хаотические движения, что внушало определенные перспективы.

— Прекратить! — внезапно громыхнуло в воздухе. Спустя какую-то долю мгновения из того же пустого места сконденсировалась висящая над травой фигура, одетая в наглухо закрытый темный плащ с глубоким капюшоном. Она слегка возмущенно и укоризненно (неизвестно, как окружающие это поняли) смотрела на трех девиц.

— А ты тоже