Вторая жена. Ты выбрал не нас - Оксана Барских

не хочет предстоящего разговора, но отец даже не смотрит на нее. Видно, что вне себя от злости, в воздухе так и витает напряжение, от которого у меня волоски на теле дыбом.

– Сядь, Бану, и не мельтеши! – говорит он всё равно, машет рукой, чтобы она не носилась вокруг.

Я сажусь на диван с краю, чувствуя, что вот-вот моя жизнь изменится, но сейчас во мне страха больше, чем когда я узнала об измене мужа. Ведь в тот момент я думала, что за моей спиной горой стоит моя семья. А в этот момент я не ощущаю почвы под ногами и трясусь вся, как осиновый лист на ветру, который вот-вот оторвется от дерева в свободное плаванье.

Пусть братья и заверили меня, что не бросят, но слово главы семейства всегда закон, и всё зависит от того, какое решение примет наш отец. Отец ли?

Мне всё еще кажется, что это ложь, которую мать придумала непонятно зачем, но она ведь ничего ему не говорила. Это он всё выяснил, и теперь мне предстояло узнать, в чем дело.

– Ты в порядке, Дилара? Может, хочешь прилечь? – спрашивает вдруг меня отец, и в его голосе я не слышу ненависти. Мне казалось, что свое недовольство он перекинет и на меня, ведь зол на мать, решит, что я – главная проблема семьи, но на удивление этого не происходит. Ненадолго это приносит мне облегчение, но в ту же секунду острый взгляд матери впивается в меня, как тысяча иголок, пронзая кожу, и я ежусь, чувствуя себя как никогда уязвимой.

– Всё хорошо, отец, я посижу, – отвечаю я слегка хриплым голосом.

Воцаряется недолгая пауза, отец собирается с мыслями. Он никогда не был склонен рубить сгоряча, всегда всё долго обдумывал, прежде чем принять решение. Так что даже в этот раз не спешит.

– Твои братья уже в курсе, Дилара, так что я тебе кое-что расскажу. Я вспылил в больнице и не должен был говорить этого при тебе, но ты наверное уже догадалась, что по анализам нашей крови я тебе отцом быть не могу. У твоей матери третья группа крови, а у меня вторая, так что ребенок с первой у нас родиться не мог.

– У меня первая группа, – бормочу я тихо, но в тишине меня прекрасно слышно.

– Да. Биологически ты не моя дочь.

– Что теперь? – вскидываю я голову, голос мой звенит от напряжения, и я сжимаю зубы, стараясь держать себя в руках.

Братья молчат, но выглядят хмурыми, тоже не смотрят на мать. Все уже сделали свои выводы, и я не понимаю, зачем я тут дальше сижу.

– Мама изменила тебе с другим мужчиной, отец? – вдруг подает голос Ильхан и тем самым привлекает к себе всеобщее внимание.

Он говорит то, что боялся сказать каждый из нас. Он же не сумел сдержать своей обиды и злости, и я его понимаю. Братья всегда любили мать, и она отвечала им тем же, и новость о том, что она не такая святая, как они думали, их просто убивает.

Отец с матерью переглядываются, и мама смотрит на него умоляюще, словно о чем-то просит, но он вдруг качает головой. Отказывается ее покрывать.

– Не изменяла, сын. Она сделала кое-что гораздо хуже.

– Что может быть хуже предательства, отец?

Амир вскидывает голову и сжимает кулаки, но не встает, контролирует желание вскочить и добиться правды быстро и во что бы то ни стало.

– Сама скажешь, или это сделать мне?

Отец обращается к своей жене, которая сидит рядом, а я ничего не понимаю. Что вообще происходит?

– Зачем ворошить прошлое, Хамит? – снова делает попытку остановить мужа Бану Билалова, но он непреклонен.

– Ты совершила преступление, Бану, которое срока давности не имеет. В тюрьму ты не сядешь, я не позволю своей жене попасть за решетку, но семья должна знать правду. То, что ты скрывала больше двадцати лет.

– Я сделала это ради тебя, ради нашей семьи! – кричит мама, и на ее глазах проступают слезы.

Мне становится ее немного жаль, так как кажется, что она не в себе, ведь ведет себя совсем не так, как обычно, но я вовремя одергиваю себя, напоминая, что она меня ненавидит.

– Бану! – покрикивает отец, и она прекращает свою истерику. Всё еще может контролировать себя.

– Так что случилось, мам? – подталкивает ее Амир и слегка подается вперед.

Я же начинаю понимать, что происходит, но тоже жду ее объяснений, чтобы прояснить для себя причину ее ненависти ко мне. Ведь просто так она появиться у матери к ребенку не может.

– Когда я забеременела четвертым ребенком, врачи говорили, что у нас с вашим отцом родится девочка, – начинает говорить мама и опускает голову, пряча от нас свое лицо. – Когда меня положили в больницу на сохранение, он был в отъезде, а вы гостили у бабушки с дедушкой, так что рожала я одна и… Не знаю, что пошло не так, но ребенок не выжил…

Мама поднимает голову и смотрит на отца, но взгляд на этот раз выглядит обвиняющим. А затем она говорит то, что по-настоящему удивляет всех нас.

– У тебя тогда появилась другая женщина, Хамит, и я украла девочку у другой женщины только для того, чтобы сохранить нашу семью. Если бы ты узнал, что наш ребенок умер, то бросил бы меня с тремя детьми и ушел к ней. Так что я сделала это лишь для того, чтобы у моих детей был отец!

Откровение матери вызывает у всех ступор. Все молчат, не в силах переварить сказанное, в то время как отец смотрит на мать таким тяжелым взглядом, что я быстро осознаю, что она сказала лишнее. Видимо, договаривались они о другом, но мама не сумела удержать в себе эмоции, которые она скрывала от всех больше двадцати лет.

В ее голосе я слышу горечь, которую понять может только женщина, и на несколько секунд мне и правда становится ее немного жаль. И судя по взгляду отца, она не соврала, сказав о том, что у отца была другая женщина. Вот только новость о том, что он хотел к ней уйти, вызывает недоверие. Но я держу свое мнение при себе, боюсь будто даже подать голос.

Вся моя жизнь рушится со всех сторон, и я ощущаю себя настолько