Танец смерти (СИ) - Драч Маша

— Вивьен? — Макс налил себе еще виски.

— Как бы удивительно это не звучало, но нет. И вообще, давайте поговорим о чем-нибудь другом.

— Ты примешь то приглашение, что тебе сегодня пришло? — тут же спросил Бобби.

— Коонечно, — несколько протяжно произнес Зейн. — Сам Джозеф Легран приглашает меня на вечер, посвященный Дню Основания города. Как я могу проигнорировать этот праздник?

— Не нравится мне всё это, — в задумчивости проговорил Макс. — Нужно быть осмотрительней. Этот француз явно что-то замышляет.

— Нет, мой друг, своих врагов нужно держать на коротком поводке.

* * *

Гостиная уже была целиком готова, чтобы начать скромный банкет. Несколько столов были полны различных закусок, над которыми так кропотливо работал Саймон. Дорогое вино ожидало своего часа, ровно, как и несколько бутылок отменного бурбона. Шесты были надежно уставлены прямо посередине обширной комнаты. Арес сидел в уголке, который был отведен ему, и забавлялась какой-то резиновой игрушкой. Лора смахнула последние остатки пыли с книжных полок и поспешила за танцовщицами.

— Вы готовы?

— Да, — твердо ответила Керри за всех, поправляя тугой узел на своей блестящей кофточке.

— Замечательно, тогда следуйте за мной.

Девушки спустились вниз и оценили расположение и надежность шестов — всё было сделано в лучшем виде. Зала внезапно заполнилась неторопливой музыкой, но гостей по-прежнему нигде не было.

— Можете начинать, — посоветовала Лора. — Скоро все придут.

Адель в последний раз посмотрела на себя и, убедившись, что корсет сидит хорошо, принялась за дело. Она отчаянно хотела, чтобы этот проклятый вечер скорее кончился. Зейн хочет, чтобы она танцевала, значит, так тому и быть.

Демон в сопровождении своих друзей и Вивьен вошел в зал. Не отдавая отчета своим действиям, он моментально нашел взглядом Адель. Это уже было на подсознательном уровне, как привычка, что вырабатывалась долгими годами или была впитана вместе с молоком матери. Первое, что бросились в глаза — длинные сапоги на высоком каблуке и корсет, что так соблазнительно подчеркивал пышную грудь. Хотелось не замечать этой стервы, делать вид, будто ее нет, чтобы она мучилась, но ничего не получалось. Зейн понимал, что ходит по краю, за которым находится бездонная пропасть. Она взывала к себе, манила и сверкала своими большими зеленными глазами. Нужно было избавиться от этого проклятого чувства. Рыжая бестия перешла границу своим дрянным поведением и ее ожидало жестокое наказание. Всё шло точно по плану, тогда почему в душу прокралось сомнение?

Зейн сел на диван, точно настоящий король. Официант подал бокал красного вина. Сделав глоток, Демон разрешил Вивьен сесть рядом. Друзья наблюдали за танцами привлекательных девушек и что-то оживленно обсуждали между собой. Макс делился своими впечатлениями с Бобби по поводу соблазнительных изгибов Керри. Зейн слышал лишь обрывки фраз, хоть братья и сидели совсем рядом. Пора признаться, что Демону нравилось, как Адель танцевала. Он ловил каждое ее движение, каждый взгляд и не мог отделаться от возбуждения, что медленно завладевало его телом. Чертовщина! Зейн встряхнул головой и попытался вникнуть в разговор Макса и Бобби.

— Мне нравится та рыжая, — внезапно заявил Бобби. — Зейн, ее можно заказать для продолжения вечера? — он лукаво заулыбался.

— Нет, — несколько резко ответил Демон. — Они всего лишь танцовщицы.

— Жаль, я бы с ней не прочь провести ночку. Такая дерзкая, прям дух захватывает, — Бобби сделал глоток бурбона.

Зейн сдержал себя и достаточно сносно перенес вульгарное заявление своего друга. Непреодолимое чувство, что напоминало ревность, и дикое желание полного обладания начало закипать. Дурной, очень дурной знак!

По окончанию совместного выступления, публика настояла на том, чтобы каждая теперь выступила по очереди. Первой вызвалась Керри, и пока она отрабатывала свои деньги, Адель решила отправиться в ближайшую ванную комнату. Лора показала, куда нужно идти и танцовщица незамедлительно покинула зал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Умывшись холодной водой так, чтобы не потекла туш, Адель склонилась над мраморной раковиной. Девушку резко бросило в жар, от чего темно-зеленая плитка начала качаться перед глазами. После месяца беспрерывной работы и отравляющих мыслей было не удивительно, что организм вел себя подобным образом. Адель уже на середине танца почувствовала себя не хорошо. Чего этот проклятый ублюдок добивался?! Зачем он устроил весь этот спектакль?

Впервые танцовщице были неприятны все эти похотливые взгляды. Она чувствовала себя куском мяса в стае голодных волков. Это было так унизительно и мерзко, что резко захотелось бросить эту дурацкую работу. Взять все свои сбережения и уехать бы куда-нибудь в Европу, устроиться учительницей танцев в балетной школе и больше не знать никаких бед.

Посмотрев на себя в зеркало, девушка быстро вытерла ладонью злые слезы и попыталась успокоиться. Всё это было не нормально! Нельзя любить того, кто играет чувствами! Нельзя привязываться к тому, кто лишен сердца! Он ломал ее медленным и методичным образом. Казалось бы, что Зейн ничего не делал, но это обман. Он знал, как себя чувствует Адель, поэтому и делал всё, чтобы надломить ее окончательно.

Да, Демон заверил, что танцовщицам ничего не грозит в его доме. И это, правда, но никто не мог уберечь от тех пошлых фраз, что бросало это сборище бандитов. Обычно, Адель на это никогда не обращала внимание. Но теперь, когда Зейн обнажил ее нервы, девушка стала слишком восприимчивой. Он словно бы с кожей содрал с нее защитную броню, выпуская на волю ту Адель, которая с испугом смотрела на тела своих убитых родных. Такая Адель слишком уязвима, слишком слаба.

— Снежная королева всё-таки умеет плакать? — с самодовольной улыбкой спросил Зейн, стоя на пороге ванной.

— Пошел к черту, — зло проговорила Адель, и еще раз умылась.

— Как грубо, — Демон фальшиво возмутился.

Девушка закрыла кран, выпрямилась и уверенной походкой направилась к выходу.

— Отойди, мне нужно возвращаться в зал.

— Пока еще я здесь решаю, что тебе нужно делать, — нагнувшись к уху Адель, произнес Зейн.

— Чего ты от меня хочешь?

— Пойдем со мной.

Демон провел танцовщицу на третий этаж в свой кабинет, где был накрыт небольшой журнальный столик.

— Решил поужинать в моей компании?

— Называй это как хочешь.

Зейн подошел к Адель, и одним резким движением сорвал с ее ног легкую юбку с разрезом на правой ноге.

— Что ты делаешь? — запаниковала девушка.

— Молчи, — Демон жадно впился в ее губы и, подхватив на руки, понес к дивану, что стоял у окна.

Первое время Адель пыталась сопротивляться, но собственное тело предало ее. Она начала охотно отвечать на требовательные ласки, ожидая большего. В этот раз Зейн не намерен был медлить. Он буквально разорвал корсет и приник губами к набухшим розовым соскам. Адель не смогла сдержать в себе стона наслаждения и всякий раз, когда Демон прикусывал чувствительные соски, девушка в упоении запрокидывала голову назад.

— Сколько еще ты будешь иметь мой мозг? — в ярости прошептал Зейн, отбрасывая рубашку и пиджак в сторону. — Чертовая ведьма, что ты сделала со мной? Почему я не могу выбросить тебя из головы?

Демон навис над Адель и скользнул взглядом по ее стройным ногам. Вид ботфортов на этой соблазнительной бестии заставлял возбуждение врезаться в кровь. Это было очередное безумие, которому уже невозможно сопротивляться.

Зейн внимательно посмотрел в глаза Адель и понял, что с ее приходом в его жизни всё бесповоротно изменилось. Этот факт будоражил сознание. Демон впился в горячие губы и медленно ввел внутрь Адель один палец. Девушка застонала прямо ему в рот, и это оказалось настолько эротично, что земля уходила из-под ног. Он мучил ее, дразнил своими ласками и когда уже стало совсем невыносимо самому Зейну, он в очередной раз сорвался с катушек.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Адель скрестила ноги на пояснице Демона и до боли в пальцах схватилась за его широкие плечи. Движения были резкими, чувственными и настолько приятными, что становилось чересчур жарко. Хотелось еще и еще, чтобы Зейн не прекращал эту сладкую и в то же время горькую пытку.