Пламя внутри - Артемис Мантикор

пламенем Асгора. Помимо всего прочего, заклинание ещё и согревало, не обжигая. Сейчас было важно согреться хоть так, ценой малость пьяной команды. Тем более что монстры по нашему уровню были здесь слабоваты. Аномалии же решено было просто обходить. Ну их к чёрту. Сейчас у нас был и некий запас времени, и не было никакой нужды подвергать себя лишнему риску.

Остановились мы на третьем этаже.

Здесь температура достигла минус двадцати семи.

У спуска нас встретили белые ходоки — местные стражи. Вот они уже доставили некоторые хлопоты. Горящие синим глаза и покрытые льдом искажённые лица покойников.

То-ли мы были совсем не в форме, что правда, то ли враг здесь уже был посерьёзней.

Бой вышел не то, чтобы сложным, но изнуряющим. Твари были слишком живучи.

Пропущенный взмах когтей оставил на нагруднике Нэссы заметные борозды царапин, оцарапанное бедро Мерлина, ушибленная рука Тии — такой набор неприятностей, полученных в этом бою.

Не стоит переоценивать свои силы. Наличие кучи способностей не означало бессмертия. Нас всё ещё могли заманить в ловушку или закидать толпой. Та же нежить — плохой заменитель земли без капли влаги. А мана уже на нуле. Один каст — и я хлебушек, который можно безнаказанно грызть.

Но это было последним нашим приключением на сегодня. Идти дальше мы не рискнули, да и куда…? Ещё большой вопрос, что делать дальше. Потому здесь был призван Сильван. Времени уже прошло достаточно, чтобы он мог проявляться в обычной форме, хотя сейчас это было всё, что он может.

— Судя по тому, что я всё ещё существую, проблема улажена? — через силу приветствовал меня эльф-индус в неизменной зелёно-золотой мантии с тюрбаном.

— Не совсем, но непосредственной угрозы сейчас нет. Разве что холод. Его можно как-нибудь убрать?

— Сердце только начало восстанавливаться, — посерьёзнел бывший парадокс. — Я могу поддерживать на всей территории «внутренне тепло», но его хватит часа на три, не больше. Если б ещё спуститься на этаж, чтоб стало теплей ещё хоть градусов на десять…

— Нет, монстры на третьем уже могут нас зацепить в таком состоянии. Идти дальше не отдохнув, будет глупостью. Будем бороться с холодом простыми методами.

Предыдущая локация изобиловала обледеневшей мебелью, которая при желании отлично горела. Потому вскоре мы разожгли костёр, а Сильван позаботился о еде. Сегодня в меню был жареный нут, мясо с зеленью в лаваше, запечённые грибы с луком и ещё что-то из турецкой кухни. Названий всего я не знал, но всё было чертовски вкусно.

Сущность трактирщика давала о себе знать. Хранитель убежища создал уютную комнату с печкой, которая служила и обогревом, и местом приготовления пищи. Еду он создал с помощью магии, а теперь доготавливал добавку уже своими руками. Видимо, из любви к процессу.

Было видно, что он получает удовольствие от поддержания быта. Стало интересно, что он чувствует сейчас, после всех произошедших с ним изменений. Рад ли, что стал способностью, или локация-парадокс была веселее? Теперь не нужно искать проходчиков и доводить их до суицида, и можно целиком посвятить себя кулинарии.

Глупые мысли. Но после тяжёлого дня других и не бывает.

На контрасте после недавних событий, этот вечер и ночь были маленьким чудом.

Рейн отъедался за троих — видимо, побочка от какого-то мода. Мерлин даже не смотрел на стол, поглощая пищу в промышленных масштабах, попутно читая книгу по ритуалистике. Альму, конечно же, ещё на входе встретили со слезами и обнимашками, и до сих пор обе рогатые тискали вернувшуюся знахарку и пытались втиснуть в неё больше еды, чем бедняга весила. Хантер и Нэсса тихо шептались о чём-то своём в углу, как и всегда.

А больше всех позволила себе расслабиться сегодня Тия. Шаманка ещё немного выпила и быстро захмелела, от чего сидела рядом со мной, изображая растёкшегося слайма. Не могу не отметить, что выглядело это чертовски мило. Даже птичьи конечности со светящимся на чёрном фоне янтарём глаз, казались вовсе не жуткими, а неотъемлемой частью милого и ставшего родным образа.

Только Сайна была мрачной и всё время поглядывала в нашу сторону.

Сперва я думал, что дело в ревности, но ошибся.

— Какие планы дальше, Арк? — наконец, не удержалась она.

— Да вот, решаю, прикончить ещё парочку этих каардов, или спуститься вниз, поохотиться на техноцит…

— Ка-ар-рд! — поправила чуть заплетавшимся языком Тия. — У них нет пола и их всегда множество. Они не имеют имён и пожирают любую сущность! Бойся, дочерь хаархус, каард сожрёт тебя и твоё проклятье!..

Фраза явно была какой-то цитатой, скорее всего, нечто из памяти стаи. Но для себя полезную информацию я отметил.

— А если серьёзно? — насупилась Сайна. — Город?

— Город, — кивнул я. — Да только не тот.

— Что ты имеешь ввиду?

Девушка насторожилась, приготовившись услышать очередную идею, которую посчитает безумной. И я не стал её разочаровывать.

— Мы находимся сейчас совсем рядом с границей сектора. Неужели не интересно, как выглядит двадцать первый?

— Ты серьёзно? — в голосе девушки послышался скепсис, но в то же время и интерес. Значит, не всё с ней потеряно. — И как ты планируешь это провернуть?

Разговоры смолкли. Даже Хантер и Нэсса оторвались друг от дружки и своего воркования, и прислушались.

— Для начала, нужно вообще понять, что именно и куда проворачивать, — глубокомысленно заметил я. — Пока что будем просто идти всё время вдоль Стены дальше. Потом, скорее всего, будет какой-то тупик. Попробуем пробить стену между локациями. Почти наверняка, у нас ничего не выйдет, иначе кто-то бы уже давно это сделал до нас и об этом знала бы Серая. Затем поднимемся на поверхность…

— Снова? — удивилась механистка. — Мне казалось, тебе хватило первого раза.

— Нужно понять, что находится между секторами. Что там будет — стена над Стеной или какой-то провал, или… я не знаю, Сайна. Это мы и должны выяснить.

— Ты же понимаешь, что наверху нас опять будет ждать какая-то запредельная хтонь?

— Конечно, будет, — подтвердил я. Хотел было немного поиздеваться ещё, но увидел с какой тревогой смотрит на меня быстро трезвеющая от таких планов Тия, и успокоил всех. — Мы подготовимся, будем идти во всеоружии, и найдём способ посмотреть наверх не подставляясь.

— Например? — задумалась девушка. — Я могу собрать простенький дрон из нашего металлолома, утеплить магией Мерлина, поставить на бот барьер эридианцев… зря я что-ли выучила их навык?

— Мыслишь в верном направлении. А я подумаю, на счёт глазастого дендроморфа, которому не потребуется выходить наверх.

Тия заметно расслабилась. Да и остальные тоже. Но это лишь потому, что никто не додумался озвучить ещё один вопрос — что будет, если там не окажется никакой колючей проволоки с вывеской «закрыто». Что, если никакого заслона и не нужно, просто выжить при минус двести двадцать, при этом отбиваясь от твари вроде этого каард…

Мне потребовалось для этого разворотить немаленький кусок сектора. Как бы меня ещё бедствием не признали за такое. И всё ради того, чтобы вся эта мана вылилась через посох в усиленную ауру внутреннего тепла и позволила… сколько мы там всего простояли? Минут пять?

Разве всего этого не достаточно, чтобы уже считать эту задачу невыполнимой?

— Кстати, имеет смысл связаться с вольными, узнать, как идут дела в городе, — предложил Мерлин.

— Хм. Ты прав. Хантер, организуешь завтра сеанс связи с Котом?

— Легко, — улыбнулся волхв.

— И с Гильдией тоже надо бы, — напомнил Рейн. — Кто там у них имеет связь с астралом?

— Что-нибудь придумаем.

— В таком случае, на сегодня всем отбой. Ночевать, скорее всего, придётся тут же, у костра. С отоплением пока всё не очень.

— Я принесу сюда Дину, — Напомнил о себе Гвидон.

— И клонов тоже, — согласно кивнул я.

Мне в ту ночь не спалось.

Вернее, не так. Мне очень даже спалось, но были занятия поинтересней.

Не спалось, впрочем, и Тие, поэтому где-то половину ночи мы провели вместе. Впервые с того момента, как я вышел из терминала в своём новом облике. Пожалуй, теперь было сложно сказать, кто из нас двоих больше похож на порождение Стены. Но девушку в моём новом облике, похоже, совершенно ничего не смущало. Для неё такие мелочи мало что значили.

На мой вопрос о том, не смущает ли её мой новый вид, она совершенно искренне удивилась и с полной невозмутимостью описала одну из своих жизней