Кафедра - Андрей Житков

Лина прикинула, в какой из квартир окна могут выходить на противоположную сторону, надавила на кнопку звонка двери на пятом этаже. За дверью завозились.

— Кто? — спросил пьяный мужской голос.

— Свои-свои, — отозвалась Лина, стараясь придать голосу веселый тон и пряча пистолет за спину.

— Свои, — рассмеялся пьяный. Щелкнул замок. Раскрасневшийся мужик был в брюках и полурастегнутой рубашке.

— Ой, к нам такая девочка! — закричал он кому-то в комнате, и распахнул объятия, чтобы заключить в них Лину.

Лина приставила к его груди пистолет.

— Сколько вас?

— Со мной четверо. Мальчишник у нас, — залепетал хозяин квартиры, косясь на ствол. Он только сейчас заметил, что девушка с ног до головы вымазана кровью. — Девушка, берите что надо, только не убивайте, пожалуйста. У меня дочка маленькая. Кто ее будет кормить? — заговорил он скороговоркой и трезвым плаксивым голосом. Кажется, он был готов встать на колени и разрыдаться.

Лина резко развернула его и повела в комнату, откуда доносилась веселая музыка, был слышен звон тарелок и мужские голоса. Пьяные гости сидели за столом.

— Всем на пол! Руки за головы! — скомандовала Лина.

— Классная шутка! — рассмеялся один из мужиков, глядя на пистолет. — Девушка, как вас зовут?

В ответ Лина выстрелила в потолок. Побелка густо посыпалась на стол. На мгновение пьяные мужики замерли в растерянности, еще не веря, что все это не забавный розыгрыш, затем сразу все повалились на палас и сцепили за головами руки.

— Где простыни? — спросила Лина.

— Не знаю! Жена на юге. Наверное, в спальне, — залепетал хозяин квартиры.

Лина повела его в спальню, открыла шкаф. На пол полетело постельное белье. — Связывай простыни вместе! — приказала девушка. Она стала копаться в шкафу. Нашла джинсы и вязаную женскую кофту. Пока протрезвевший с испуга хозяин вязал простыни, прошла в ванную, открыла кран. Мощная струя воды хлынула в ванну. Лина скинула с себя грязную одежду, посмотрелась в зеркало, стала умываться, ожесточенно сдирая с себя мочалкой кровь. Переоделась. Джинсы оказались чересчур велики в поясе, и она подвязала их шнурком от халата. Вернулась в спальню.

— У тебя у жены какой размер? Шестидесятый?

Хозяин испуганно пожал плечами.

— Мог бы и поменьше корову найти. Ну что, готово?

Мужчина продемонстрировал один из узлов. Девушка подошла и проверила его — крепко.

— Неси за мной в ванную! — приказала Лина.

Хозяин схватил простыни и понес за девушкой. В ванной они намочили узлы.

Лина распахнула окно на кухне, глянула вниз. Внизу были деревья и кустарники. Где-то яростно мяукали кошки. Лина привязала один конец связки к трубе батареи. Выкинула другой конец за окно.

В дверь позвонили.

— Всем лежать! — крикнула Лина мужикам в комнате. — Варежки неси! — приказала она хозяину.

— Какие? — удивился мужик.

— Лучше кожаные.

Хозяин исчез, через мгновение появился с мужскими кожаными перчатками в руке. Лина напялила перчатки. Перекинула свою сумочку через плечо. В дверь звонили все настойчивей. Кто-то уже колотил по обитому дерматином железу.

— Немедленно откройте! Будем ломать дверь!

— Повернись ко мне спиной! — приказала Лина. Хозяин послушно повернулся. — Вытяни правую руку! — он вытянул. Девушка сначала приставила пистолет к его виску, затем вложила в руку, подвела указательный палец под спусковой крючок. — Досчитай до пяти и стреляй! Иначе тебя убьют! Понял?

Хозяин квартиры кивнул, заворожено глядя на входную дверь, которая была видна через кухонный проем. Дверь содрогалась от ударов.

Лина неслышно шагнула назад и выскользнула в окно. Палец на спусковом крючке дрогнул, раздался выстрел. Гильза со звоном ударилась о дно чайной чашки. Чашка треснула.

Связки хватило только до второго этажа. Лина качнулась на простынях и прыгнула. Затрещали кусты. При падении она сильно оцарапала руки и лицо, но даже не ойкнула. Поднялась и, прихрамывая, побежала в темноту. Когда она уже исчезла в темноте, кусты снова сухо затрещали — вдоль дома резво бежали вооруженные люди.

Шторы в квартире были плотно задернуты, свет выключен, так что, глядя в окна с улицы, ни за что не догадаешься, что внутри кто-то есть. Бадаев — лысеющий мужчина в очках, — лежа на диване, смотрел едва слышно мурлыкающий телевизор. Не столько смотрел, сколько прислушивался к звукам, которые доносились извне. В свете мерцающего экрана глянул на циферблат часов, досадливо щелкнул пальцами. Лина должна была появиться часа полтора назад. Это был дурной знак. Он резко поднялся с дивана, стараясь не скрипеть рассохшимся паркетом, на цыпочках подошел к шифоньеру, вынул из него давно уже собранную дорожную сумку. С сумкой направился в прихожую, надел обувь и куртку, поднял пластмассовую крышечку дверного глазка, затаив дыхание, припал к двери. Его рука уже была готова повернуть ключ в замке, но тут где-то грохнула дверь, раздались детские вопли и смех. Бадаев убрал руку с ключа.

Вдруг он увидел, что перед глазком на лестничной площадке возникла Лина. Ее испуганное лицо все было в царапинах. Девушка огляделась. Она не успела нажать на кнопку звонка, Бадаев повернул ключ, открыл дверь, втянул Лину в прихожую. Дети с воплями пронеслись вниз по лестнице.

Они стояли в темноте. Лина тяжело дышала.

— Ты не бойся! Я их сюда не привела. Борьку завалили на “Каширке”, — прошептала девушка.

— Чем ехала? — тоже шепотом спросил Бадаев.

— Тачкой. Расплатилась в двух кварталах отсюда.

— Дискеты все взяла? Какой объем?

Лина кивнула.

— Мегабайт тридцать, не меньше.

— Ты свою рожу видела?

— Догадываюсь, — тяжело вздохнула девушка.

— Ну да, приметная дамочка. Значит, ты у них в картотеке, — Бадаев на мгновение задумался. — Ладно, будем меняться, — он снова глянул в глазок и, стараясь не щелкнуть выключателем, зажег в ванной свет. — Садись! — приказал Бадаев девушке.

Лина села на край ванны. Бадаев всмотрелся в ее лицо, вынул из шкафчика под раковиной большую косметичку. Он растворил в стакане с водой таблетки перекиси водорода, стал тампоном промывать царапины. Лина со свистом втянула в себя воздух.

— Потерпи, потерпи. А то мамой будешь, — прошептал Бадаев. Промыв царапины, он заклеил их тоненькими, почти нитеообразными полосками пластыря. Сверху лопаточкой нанес косметический крем цвета кожи, начал его растирать. — Какие у тебя соображения, кто?

Лина пожала плечами. — Вообще на ваших не похоже. Типа киллеров. А с наводкой и думать нечего — Александр Антонович. Зря ты на него поставил.

Бадаев отрицательно покачал головой. — Ничего не зря! Другой выход стоил бы дороже, и еще неизвестно, чем бы все кончилось. А так ты смогла пять месяцев работать без прикрытия, — он стал тщательно наносить грим. — Он трус и рыльце в пушку, а так бы пришлось с нуля на ключок ловить, — в завершение Бадаев напялил на голову Лине светлый парик.

— Ну как?

Лина с удивлением рассматривала себя в зеркале. Лицо было совершенно незнакомым, царапин как ни бывало.

— Мэрлин Монро, однако, — улыбнулась она натянуто.

— Ну да, Мэрлин. Чуть сюда их не провела, — вздохнул Бадаев. — Ах, Александр Антонович, Александр Антонович, не дай бог, если ваша любимая племянница права!… — он странно улыбнулся, показав в уголке рта золотую фиксу.

Через полчаса из четвертого подъезда дома номер семьдесят по Рязанскому проспекту вышла импозантного вида пара: стильно одетый седой мужчина с тростью и шикарная блондинка с ярко накрашенными губами. Девушка вышла к обочине проезжей части и подняла руку. Тут же рядом с ней взвизгнула тормозами новенькая “Тойота”.

Большой грант для маленького героя

Вика открыла дверь и вывезла летнюю коляску на лестничную площадку. Дашка в коляске вертелась и дрыгала ногами, пытаясь избавиться от страховочного ремня, который удерживал ее в сидячем положении.

— Да тихо ты! — погрозила пальцем дочери Вика. — Будешь болтаться, не пойдем гулять, — она вызвала лифт.

Вдруг за стенкой, которая отделяла шахту лифта от лестничной клетки, раздался храп. Вика испугалась и второй раз надавила на кнопку вызова кабины. — Слышишь, там бабай сидит! — шепотом сказала она дочери. Дашка весело угукнула в ответ. Пока лифт шел, любопытство пересилило страх, и Вика осторожно заглянула в проем. На ступеньках, положив голову на сумку, спал Митя.

— Это твой папка спит, — объяснила Вика дочери. — Непутевый он у тебя, дурной, дурацкий. Нефиг ему с нами жить!

Дашка, услышав знакомое слово “папка”, заулыбалась и опять принялась возиться в коляске.

— Что, назад изменщика пустить хочешь? — спросила Вика. — Эх ты, малая еще! Вот так проявишь слабину, а потом он нам на голову сядет, будет шляться где ни попадя.

Пришел лифт. Вика зашла сама, завезла в кабину коляску. Надавила на кнопку с цифрой “ 1”.