Шахта дьявола - Кай Хара

срываются с его губ без намека на самосохранение, лишая меня возможности сдерживать собственную кульминацию. Я быстро последовала его примеру, двигаясь быстрее, чем когда-либо прежде.

Я уткнулась лицом в подушку, пытаясь игнорировать унизительную реальность того, что со мной что-то не так.

Я только что отвлеклась, слушая, как мужчина, подстреливший мою лучшую подругу, заставляет себя кончить.

Я больна.

Это болезнь , которая явно уже дала метастазы в мой мозг.

Вероятно, спасение невозможно, смертельный диагноз.

— Черт, это приятно, — рычит он удовлетворенно. — Далеко не так хорошо, как тогда, когда мне придется тебя по-настоящему трахнуть, но я полагаю, ты звонишь именно поэтому. Когда ты вернешься ко мне?

— Я не шутила, Тьяго, я не вернусь. Особенно сейчас, когда ты причинил боль одному из самых близких мне людей.

— Скажи мне, где ты, — требует он, игнорируя меня.

— Нет.

— Дагни передала мое сообщение?

Дагни попала в больницу, где ей наложили швы. Она записала видео, объясняющее, что произошло, и отправила его Уизу, который передал его мне. Она заверила меня, что с ней все в порядке, она немного побита и явно больна, но, как и следовало ожидать, состояние ее полов ее больше злило, чем что-либо еще.

Я сказала ей пойти к своей семье или в гостиницу и что я заплачу за это, но она сразу же отказалась. Прошлой ночью она вернулась в свою квартиру и спала в своей постели, не боясь покинуть свой дом.

— Она передала? — нажимает он, и я шипю от его мрачного тона.

— Не причиняй ей больше вреда, Тьяго, — говорю я, повышая голос.

— Включи свою камеру.

Команда приходит из ниоткуда, и я отказываюсь.

Внезапно беспокойная, я вскакиваю с кровати. Если он меня видит, значит, я смогу видеть его, и у меня нет возможности встретиться с ним лицом к лицу.

— Нет, — отвечаю я, идя на кухню. Я снимаю с крючка пальто и заворачиваюсь в него, прежде чем выйти во внутренний дворик.

Воздух в моем доме стал почти удушливым с тех пор, как его голос начал отскакивать от стен. Как будто все его физическое присутствие здесь, растет, вырисовывается и поглощает весь кислород.

— Включи камеру, амор , и мы сможем договориться, — мурлычет он, и от его голоса у меня по спине пробежала непреодолимая дрожь.

Прежде чем я успеваю ответить, приходит запрос. Мой телефон начинает вибрировать при входящем видеовызове. Я нервно поправляю прическу, а затем непонятным образом отвечаю на звонок.

Программное обеспечение работает с задержкой в пару секунд, чтобы перевести нас на видео, и я сожалею о каждом решении, которое я когда-либо принимала, которое привело меня к этому моменту, и вот он.

Сидит, как король, на своем троне посреди темного, роскошного офиса, сам завернувшись во все черное.

Сама картина демонического присутствия.

Пальцы одной руки ласкают его челюсть вперед и назад. Движение настолько простое, но настолько мужественное, что мое тело не может не отреагировать.

Густая пятичасовая тень добавляет остроты его и без того опасному виду. Я хочу провести пальцами по этой щетине и узнать, насколько она щетинистая. Я представляю его лицо между моих ног, загривок его зарождающейся бороды, царапающий мои бедра, делая меня еще более чувствительной.

В темноте, клянусь, его татуировки движутся, темные щупальца скользят по его шее. Его глаза сияют, как у черной кошки, единственные части его тела, которые не лишены жизни и цвета. Он хищно смотрит на меня, непреклонный и не извиняющийся в своем чтении. Его голова откидывается назад и прислоняется к стулу, когда он осматривает каждую видимую часть меня.

Даже через телефон я чувствую нестабильную энергию вокруг него. Чем дольше он смотрит на меня, тем сильнее он меняется и заряжается.

Связь между нами становится натянутой, хотя жгучая потребность бурлит в моем животе. Возбуждение от него стало частью моей автоматической нервной системы, я не способна ее контролировать.

Именно от этого я и бегу.

— Амор , — зовет он.

С тем же успехом он мог бы прошептать это прямо мне на ухо, прижимаясь всем телом к моей спине и руками на моем горле, насколько сильно это на меня влияет. Если бы я не сидела на стуле, мои колени бы подогнулись.

Но он безжалостный убийца, и я не могу упустить это из виду, как бы мое тело ни старалось заставить мой разум подчиниться.

— Ты должен знать, что нападение на людей, которых я люблю, не принесет тебе того, чего ты хочешь.

Вместо того, чтобы сосредоточиться на моей мысли, его глаза вспыхивают в ответ.

— Кого еще ты любишь ? — спрашивает он, его губа скривилась от раздражения, а лицо осветилось. — Имена.

— Немного поздно беспокоиться об этом, не так ли? — Я отвечаю многозначительно.

Очень мило с его стороны, что ему плевать, когда он тоскует по мертвой женщине, продолжая превращать мою жизнь в ад.

Его аура становится откровенно враждебной. Он садится вперед, приближаясь в опасной близости к камере.

— Дагни жила, потому что я знал, что она каким-то образом приведет меня к тебе, — безжалостно хрипит он, челюсть настолько напряжена, что кажется, вот-вот сломается. — Но если я узнаю, что у тебя есть любовник, ожидающий своего часа, amor , я скормлю его своим собакам на завтрак и заставлю тебя смотреть.

— Ты не сможешь таким образом контролировать мою жизнь, — восклицаю я.

Он скалит зубы, стоя сейчас. Я чувствую себя напуганной, хотя он сидит за сотни миль от меня и на самом деле не передо мной.

— Да, я могу, — рычит он. — Я владею тобой.

— Никто не владеет мной.

Тьяго хватает лист бумаги рядом с камерой и показывает мне. — В этом контракте написано, что я, черт возьми, владею. Я заплатил за тебя двадцать миллионов фунтов.

Он уверен, что держит эти документы под рукой. Интересно, бесит ли его это каждый раз, когда он смотрит на это, зная, что его инвестиции носятся по всему миру, убегая от него?

Горечь закипает у меня в животе, когда я вспоминаю, как небрежно он меня купил.

Как легко мой отец продал меня.

Я смахиваю слезы, думая об этом, и вместо этого насмешливо усмехаюсь, чтобы скрыть момент своей слабости. — Это и все?

Когда он отвечает, его голос становится опасно тихим.

— Я был готов заплатить в сто раз больше, — бормочет он. — Но за всю жизнь, полную глупых решений, самым важным из решений, которые принял твой отец, было то, что он отпустил тебя за такую низкую цену.

Я пожимаю плечами, как будто это не имеет