Шахта дьявола - Кай Хара

К моему раздражению, я понимаю, почему эта женщина — лучшая подруга Тесс. Она такая же отважная дурочка, как и моя невеста.

Марко смотрит на меня с растерянным выражением лица. Я думаю, что только второй раз в жизни он просто не находит слов.

— Итак… мне пристрелить ее, шеф ?

— Подожди, подожди, подожди, — умоляет Дагни, снова поднимая руки, все следы юмора исчезли с ее лица. — Я… я пошутил насчет всей этой истории со стрельбой в меня. Я шучу, когда нервничаю, и, ну, у тебя есть пистолет, — объясняет она. — Я действительно понятия не имею, где она, обещаю. Она взяла за правило не говорить мне об этом, потому что знала, что ты придешь сюда искать ее.

— Это была ее ошибка, — хладнокровно отвечаю я.

Всегда есть доля секунды, прежде чем человека застрелят, когда приходит осознание.

Это внезапное осознание того, что с ними вот-вот произойдет, становится видимым на их лицах, в расслаблении их черт и в жалком ужасе, который охватывает их взгляды. Это врожденное понимание того, что они вот-вот умрут, в тот момент, когда их жизнь проносится перед их глазами и их охватывает сожаление, когда они думают обо всех своих мечтах, которые они так и не воплотили в жизнь.

Мне чертовски нравится этот момент, его чистая человечность перед тем, как жизнь угасает навсегда. Это само определение власти. У меня напрягается от осознания того, что последнее, что видят люди перед тем, как просто перестать существовать, — это я ; что я был судьей, присяжными и палачом, их жизни в моих руках.

Что принять решение было проще, чем решить, в какую кружку налить кофе тем утром.

К несчастью для меня, но к счастью для Дагни, мне не удалось пережить этот момент сегодня, потому что ей удается вырвать свою жизнь из когтей смерти.

— Она никогда не сможет смириться с потерей меня, — шепчет Дагни, выдерживая мой взгляд. — Это опустошит ее и изменит навсегда. Ты никогда не вернешь ее старую версию.

Она не думает, что это действительно подействует на меня. Эмоции — последнее, что имеет вес, когда дело доходит до лишения чьей-то жизни.

И все еще.

Я собираюсь насмешливо рассмеяться, когда в моей голове мелькает образ Тесс, сломленной смертью ее лучшей подруги. Она рыдает, щеки мокрые от слез, глаза широко раскрыты и затравлены.

Это видение меня совершенно сбивает с толку. То, чего никогда раньше не случалось.

Это заставляет меня остановиться.

И это заставляет меня колебаться.

Мать вашу.

Я не могу принять решение, которое иначе принял бы в мгновение ока, потому что не хочу, чтобы моя невеста грустила. Какого черта на самом деле?

С каких это пор меня это волнует ?

Я не могу быть настолько неполноценным в своем положении — мою безжалостность не могут ухудшить мысли о том, как отреагирует одна голубоглазая женщина, кем бы она ни была.

Позже я прикажу Марко выбить из меня слабость кулаками. Надеюсь, это также вернет мне немного здравого смысла.

Внутренне проклиная себя, я меняю план сквозь гневно стиснутые зубы.

— Рука, — лаю я.

Марко стреляет. Если он и удивлен отсутствием убийственного выстрела, то не показывает этого.

Сила пули заставляет тело Дагни дернуться назад. Она пролетает пару футов и падает на пол, крича, когда слизняк впивается ей в правую руку.

Кровь беспорядочно льется из видимой дыры в ее теле. Беззвучные слезы текут по ее лицу, она продолжает кричать, а другая рука поднимается, чтобы схватить рану, чтобы остановить кровотечение.

Она использует свою оперативную руку, чтобы оттащить свое тело назад, уползая от моего приближающегося тела, насколько это возможно. Она скулит от боли, ее лицо разбито, когда я приседаю перед ней.

Конечно, она должна осознать, какую милость ей только что оказали. Несмертельное огнестрельное ранение — это великодушие, которое она бы не получила, не произнеся своих последних слов.

Я бросаю ей кухонное полотенце, и она ловит его, настороженно глядя на меня. Я продолжаю играть с ней, надеясь, что это возродит прежний интерес, который у меня был, когда я лишил ее жизни. Она бледнеет, теряя цвет лица, когда я вынимаю пистолет из-под ремня брюк и прижимаю его к открытой коже ее горла.

— Ты собираешься меня убить?

Я ценю прямоту ее вопроса.

Не многие осмелятся.

Ее мышцы работают под холодным металлом, когда она тяжело сглатывает. Как бы она ни была напугана, в ее взгляде все еще есть вызывающий взгляд. Неохотно я испытываю к ней небольшое уважение.

Я говорю, игнорируя ее вопрос. — Возможно, ты не знаешь, где Тесс, но ты знаешь человека, который знает, в чем я уверен. — Я медленно поднимаю пистолет, пока он не упирается ей в лоб. Мои слова тихие и пугающие, когда я говорю дальше. — Скажи моей невесте, что я хочу, чтобы она вернулась прямо сейчас . Если она не вернется ко мне, я с радостью нанесу тебе второй визит, и на этот раз Марко не перестанет стрелять, пока ты не будешь похож на кусок швейцарского сыра. Это мое обещание ей и тебе. Могу ли я доверить тебе передать это сообщение, Дэгни?

Она дрожаще кивает, непоколебимо глядя на меня. Кровь сочится между ее пальцами и вниз по руке, но она не обращает на это никакого внимания.

— Хорошо, — говорю я, поднимаясь на ноги.

Марко уже вышел из квартиры, а я стою в дверях, когда Дагни снова заговорила.

— Я ее предупредила. Я сказала ей, что ты ее не отпустишь.

Глядя на нее через плечо, я вижу, что она стоит, сжимая руку и оценивающе смотрит на меня.

Я киваю, мое лицо лишено каких-либо эмоций.

— Ей следовало бы послушаться тебя.

✽✽✽

Глава 16

Тьяго

На следующий день

— Сегодня утром мы убили еще двоих итальянцев, шеф. Они оба были двоюродными братьями Леоне, — говорит Марко.

Я нахожусь в своем домашнем офисе, на совещании с моими руководителями во всех отраслях бизнеса. Производители, контрабандисты, дистрибьюторы, поставщики, торговые представители, бухгалтеры, лица, занимающиеся отмыванием денег, и правоохранительные органы — все информируют меня о статусе. В последние пару недель мне приходилось больше полагаться на них, поскольку моей главной целью было вернуть Тесс.

Мой телефон звонит на столе, отвлекая меня от ответа Марко. Это неизвестный номер, вероятно, звонит кто-то из оперативников с земли, поэтому я беру трубку.

— Говори, — хрипло отвечаю я.

Разгневанный голос кричит в очереди. — Ты подстрелил мою лучшую подругу?

Мои глаза закрываются,