Приключения в стране бизонов - Луи Буссенар

— Все это очень приятно, но, однако, что же с нами решено сделать? — спросил Фрикэ. — Отпустят ли нас к «каменным сердцам» и отдадут ли нам нашего несчастного товарища?

— Сын мой говорит, говорит, говорит… как птица-пересмешник. Но мое сердце его все-таки любит. Нет, его не отпустят в землю белых людей. Он вместе с Охотником останется в вигваме. Они женятся на моих дочерях и сделаются великими вождями нашего племени. Только на этом условии им будет сохранена жизнь. Что же касается Белого Снимателя Скальпов, то завтра он будет казнен.

Глава XVII

Фрикэ не желает быть зятем Того, Который Видел Великого Отца. — Представление. — Две невесты. — Желтая Кобыла и Бутылка С Виски. — Отеческое внушение. — Под строгим надзором. — Приготовление к казни. — Невозможность вступиться. — Геройское, но безумное решение. — Месть Кровавого Черепа. — Казнь огнем. — Борьба. — Двое против двухсот! — Сигнальный рожок. — Американская кавалерия. — «Каменные сердца». — Око за око, зуб за зуб. — Возвращение. — Надобно носить парик.

— Скажите, monsieur Андрэ, вас не бросает в дрожь от развязности, с какой Тот, Который Видел Великого Отца берет на себя смелость распоряжаться нашей судьбой?

— Бросает, но что же делать, бедный мой Фрикэ? У нас пока нет выбора.

— Так-то так, но все же коротать жизнь рука об руку с краснокожей подругой… Брр! В особенности для нас с вами, для таких неисправимых холостяков… Не заявить ли нам, что мы женаты?

— Это на них не подействует. Здесь можно иметь сколько угодно жен.

— Черт возьми! Превращаться в индейцев невесело, а жениться на индеанках прямо-таки тошно.

— До этого еще не дошло, но события разворачиваются быстро. Мы еще не знаем, что будет дальше. Может, стоит пока покориться для вида, чтобы потом можно было еще раз заступиться за полковника и спасти его.

Приняв молчание французов за согласие, старик-индеец объявил об этом землякам, которые встретили известие одобрительным криком: они рады были иметь у себя таких воинов и охотников.

Французам предоставили относительную свободу: их развязали, отобрали у Кровавого Черепа и торжественно водворили в хижине Того, Который Видел Великого Отца, где женщины принялись готовиться к пиршеству.

Краснокожий патриарх был человек светский, понимал толк в жизни и не упустил случая представить женихам их невест. При свете солнечных лучей, врывавшихся в хижину, Андрэ и Фрикэ увидели двух молодых, но уже поблекших, надорванных работой индеанок, некрасивых настолько, насколько могут быть некрасивы только женщины.

— Вот это Желтая Кобыла, — сказал вождь, обращаясь к Андрэ и указывая ему на высокую девушку с прямоугольной фигурой, напоминающей футляр для часов. Одета она была в грязные лохмотья, нарумянена и набелена. Смотрела исподлобья и хмурым взглядом. Волосы были растрепаны.

Андрэ не знал, что ему сказать, и с брезгливой жалостью глядел на это существо, находившееся почти на одном уровне с животными.

— А вот это Бутылка С Виски, — продолжал старик, указывая Фрикэ на обладательницу такого странного имени.

— Боже, какое чудо-юдо! — пробормотал парижанин. — Козья голова на журавлиной шее! В таком духе делают теперь модные коньячные рюмки. И нарожал же себе потомство наш старик! Я заметил уже, что здешний женский пол очень некрасив, но эти две перещеголяли всех своих подруг.

Изумление женихов старый вождь истолковал в самом благоприятном для себя смысле и обратился к дочерям с несколькими словами. Те подняли крик: по-видимому, они протестовали. Тогда старик поднял с пола валявшийся обломок жерди и вытянул ту и другую девицу по спине. Аргумент подействовал. Девицы обе разом подошли — одна к Андрэ, другая к Фрикэ — и легли перед ними на пол. Каждая обхватила по ноге своего жениха и поставила ее себе на затылок. Это означало признание над собой полной, неограниченной власти.

— Никогда не освоюсь с такими обычаями, — ворчал недовольный Фрикэ. — Как не похожи эти особы на веселых и милых кумушек у «каменных сердец»! К счастью, я не намерен задерживаться здесь долго. Как вы думаете, Андрэ?

Хотя французы и не рассчитывали на полную свободу, но все же ожидали, что некоторая самостоятельность будет им предоставлена. Но они очень ошиблись. Хитрый старик не отпускал их от себя ни на шаг. К надзору за будущими зятьями он привлек также трех своих сыновей, рослых парней атлетического вида, в честь которых и мать их получила свое прозвище Матери Трех Силачей. Воспылав внезапной нежностью к своим будущим шуринам, краснокожие парни не отходили от них ни на минуту. Кроме того, к хижине то и дело подходили соседи, друзья, родственники, так что французы все время находились под самым бдительным надзором, исключавшим возможность всякой попытки к бегству.

День закончился обжорством и пьянством, любимым занятием индейцев, обладающих способностью глотать жидкую и твердую пищу в невероятном количестве.

Наступила ночь. Надзор сделался еще строже. Десять воинов с оружием в руках, потрезвее других, разместились вокруг хижины. У Кровавого Черепа тоже шел пир горой, и его хижина тоже охранялась.

Взбешенные Андрэ и Фрикэ провели тревожную ночь. Почти всякая надежда у них исчезла.

Настало утро, а с ним и роковой час для американца.

Старый вождь объявил французам, что не пустит их смотреть на казнь товарища: они могут не выдержать страшного зрелища. К его изумлению, они выразили непременное желание присутствовать при казни. Старик старался их отговорить.

— Ведь мы же теперь члены вашего племени, — возражал Андрэ. — Мы имеем такие же права, как и другие воины.

Старый вождь уступил, но его подозрительность только усилилась.

При себе у французов было только по ножику, украденному в хижине, но они решились на отчаянную попытку, которая заведомо имела мало шансов на успех.

Вскоре появился выведенный из хижины полковник, окруженный ревущей толпой, буквально не помнящей себя от ярости.

Он был очень бледен, но спокоен и шел гордо, со скрученными сзади руками и спутанными ногами, так что походка его была затруднена. Увидев французов, он вздрогнул и произнес, обращаясь к Андрэ, несколько слов по-английски, но проглотив при этом некоторые слоги, так что индейцы его не поняли:

— Спасибо, что вы пришли. Вы можете оказать мне огромную услугу. Сократите мою пытку. Когда меня привяжут к столбу и сделают мишенью для выстрелов, но так, чтобы ни одна пуля не задела серьезно, тоже вызовитесь пострелять. Вам не откажут. И убейте меня наповал.