Третья жена шейха - Зинаида Хаустова

жена тоже богобоязненная, а еще помешана на старых обычаях. Своим дочерям эта безумная женщина провела ритуал обрезания клитора. Вследствие чего моя бедная кузина испытывает мучения при трении спереди. Нам доступен только секс сзади, а с вагинальными оргазмами у Вафии проблемы.

Мужчине не очень приятно осознавать, что он источник страдания супруги. Поэтому второй никах у меня состоялся через пару лет после первого.

И совсем неудивительно, что моя старшая жена покорно принимает других женщин. Секс не приносит ей особых радостей, поэтому она готова отдать свои ночи другим.

К сожалению, матери не объяснишь эти тонкости, поэтому приходится слушать ее недовольство.

Нахожу пульт от ворот под третьим номером, нажимаю на кнопку и въезжаю во двор. Быстро взбегаю по ступенькам дома и несусь в комнату третьей жены.

Замираю на входе и опираюсь на косяк. Наблюдаю картину, от которой воспламеняется кровь. Латифа стоит ко мне задом пригнувшись и яростно елозит тряпкой по полу. Смотрю на перемещения аппетитной пятой точки и пребываю в состоянии близком к эйфории. Сильно сомневаюсь, что богобоязненная женщина способна рождать в душе такие же желания.

На минуту зависаю в раздумье, стоит ли зафиксировать Латифу в этой позе. В конце концов любопытство побеждает, и я вкрадчиво интересуюсь:

— Что ты делаешь, Латифа?

Жена подпрыгивает от неожиданности. Поворачивается ко мне и хватается за сердце.

— Мансур, ты меня напугал, — испуганный взгляд постепенно теплеет, — я не знала, чем можно заняться. Чем вообще ваши женщины заполняют свои дни?

— Ублажают своих мужей, — не задумываясь озвучиваю главное назначение слабого пола. — Воспитывают детей, — через паузу добавляю я.

— А когда мужей нет дома и детей тоже нет? — Латифа проводит влажными руками по подолу платья от Версаче. — Может можно где-то пока поработать?

Подхожу к девушке, заключаю в объятия.

— У меня грязные руки, — бормочет жена.

— У меня грязные мысли, — сообщаю доверительно и тянусь к манящим спелым губам.

— Нам надо поговорить, — упрямая женщина уклоняется от поцелуя, — что насчет работы?

— Это исключено, — выдыхаю в ее губы, — наши женщины не работают.

— И чем же тогда они занимаются?

Смотрю в голубые глаза и вспоминаю картинки из детства. Мои еще незамужние старшие сестры любили ходить в гости к знакомым. Или принимать их у себя. Любили потрепаться в основном о сексе. Замужние подружки в подробностях рассказывали о своем первом разе и ночах с мужьями.

Еще посещали семейные праздники. У знатных саудовских мужчин десятки детей. Если же посчитать вместе с кузинами, можно наскрести сотню человек. Дни рождения бывают достаточно часто. Нашим женщинам совсем некогда скучать. Но Латифе в ближайшую неделю я не готов рассказывать о больших саудовских семьях, поэтому отвечаю коротко:

— Занимаются рукоделием, вышивают, замужние женщины ведут свои дома и контролируют работу персонала, раньше еще управляли рабами.

— Странно, что последнее не делают мужья, — Латифа задумчиво покусывает губы, а я спешу сменить скользкую тему. Рановато рассказывать, по какому графику я навещаю каждый дом.

— Планирую в ближайшее время сделать тебе ребенка, — накрываю руками ее пятую точку, которой жена меня раздразнила. Ласково сминаю и поглаживаю ягодицы, теперь моя очередь дразнить.

— До его рождения нужно дожить и не сойти с ума от скуки, — с придыханием говорит Латифа.

— В ближайшую неделю ты скучать не будешь. Обещаю потом что-нибудь придумать, — обхватываю ладонью затылок жены и наконец-то овладеваю ее губами.

Глава 32. Море

Елена

Выныриваю из дремы, в которую провалилась после очередного оргазма. Мансур неутомим, и я с трудом выдерживаю его аппетиты. Мне уже кажется, что через неделю я буду не скучать, а наслаждаться покоем.

Муж стоит у окна и смотрит куда-то вдаль. Приподнимаюсь на локтях. Мужчина реагирует на звук и поворачивает ко мне голову. В три шага преодолевает пространство и сгребает меня в объятия.

— Ты проснулась, Латифа? — большим пальцем очерчивает контур губ. — Хочешь покататься на яхте?

— Наверное, хочу, — я еще не совсем проснулась, но согласна на любую активность.

— Тогда одевайся. Форма одежды пляжная. Когда отплывём подальше от берега, сможешь скинуть абайю.

Вскакиваю с кровати и смотрю в окно. В конце высокого забора, уходящего в море, качается большой катер.

Заскакиваю в гардеробную комнату и просматриваю содержимое полок. Нахожу шорты и футболку. Наверное, это то, что надо. Лезу в комод с красивым бельем.

— Мансур, мне нужно купить купальник, — кричу, просматривая полку за полкой.

— Не думаю, что он тебе нужен, — мужчина встает в дверном проеме.

— В смысле? — застываю я у комода. — А в чем я буду плавать?

— Сейчас на яхте можно и голой, там не будет никого кроме меня.

— А здесь, — указываю пальцем в стену, за которой плескаются воды залива.

— А здесь плавать не стоит, тебя может кто-то увидеть.

— Это какой-то бред. Зачем вообще жить на побережье, если нельзя плавать в море? В конце концов здесь закрытый пляж.

— Садовник мужчина, на территорию может зайти охрана, мимо может кто-то проплыть, — монотонно перечисляет Мансур.

— Мне кажется, нам нужны компромиссы, — складываю я руки на груди, — если я иду тебе навстречу с этими идиотскими правилами, ты тоже можешь сделать ответные шаги.

— Это не идиотские правила, Латифа. Это предписания пророка. Ты не можешь заключать никаких компромиссов с Аллахом. Любой твой компромисс будет считаться грехом.

Провожу ладонью по лбу и наконец-то понимаю, зачем мне читать этот чуждый Коран. Доводы разума здесь просто не работают, они будут разбиваться о стену предубеждения. Чтобы оппонировать в религиозной дискуссии, нужно знать содержание религиозных текстов. Решаю пока отступить в этом вопросе.

Выбираю комплект белья максимально похожий на купальник и беру еще один на смену. Сверху шорты и футболка. Верхний слой — мусульманские чехлы.

Выходим к бетонному забору, который отделяет нас от соседей и уходит прямо в море, становясь своеобразным волнорезом. Вдоль забора узкий пирс, по которому я семеню за мужем.

Забираемся на борт и несемся в открытое море. Разрезаем воду как масло. От скорости перехватывает дыхание.