Битва за Изнанку - Дмитрий Александрович Билик

уничтожить крохотное недоразумение. После чего спокойно и без нервов разобраться со Стынем.

Я увидел, как надо мной зависла громадная заостренная паучья конечность. И сразу же стремительно понеслась по направлению к голове.

Между нами оставалось всего каких-то двадцать сантиметров, когда мелькнул ледяной клинок. Стынь отсек ногу паука, под его недовольный звук, напоминающий скрип ногтей, царапающих стекло. А затем нанес новый удар второй рукой-мечом в Созидателя.

Меня залило пахучей вязкой кровью. Так сильно, что на какое-то мгновение стало тяжело дышать. Про то, чтобы что-то рассмотреть речи вообще ни шло. Я вытер лицо свободной рукой, чтобы разглядеть, что же там происходит, но не успел.

Стынь стоял над агонизирующим пауком, кромсая его тело ледяными мечами. Вновь сияющий синевой и могуществом. Созидатель дергался, однако уже даже не сопротивлялся.

А потом меня опять ударило. Я не сразу понял, что это была волна силы. Походило скорее на эпицентр взрыва атомной бомбы. Голова закружилась, перед глазами поплыли цветные круги, тело стало ватным и непослушным. Пальцы, казавшиеся чужими, наконец выпустили продолжающий источать мороз зонт.

И единственный, кого можно разглядеть в сиянии его хиста, через пелену наползающего тумана, был Стынь. Величественный крон, раны которого затянулись, тело набухло напряженными мышцами, а промысел обогатился новым божественным рубцом.

Я устало выдохнул и повалился на землю, теперь даже не обращая никакого внимания на камни. Создавалось ощущение, словно меня пропустили через мясорубку. И вместе с тем в голове теплились радостные мысли: «Мы смогли. Мы справились!».

Единственное, что мне не очень понравилось – крон, наступивший ногой на руку, которая была ближе всего к зонту. И взгляд Стыня, не предвещавший ничего хорошего.

Глава 12

Умирать раньше отведенного тебе срока всегда глупо. Умирать от руки того, кого ты считал своим союзником, – глупо вдвойне. Наверное, будь у меня больше сил, я бы кричал, матерился, может, даже попытался сопротивляться, чем черт не шутит, когда Скугга спит.

Сейчас я устало следил за действиями Стыня. Правда, тот не надавил всем своим весом на руку, чтобы расплющить ее. Лишь медленно поднял зонт и играюче принялся ломать его, как мощный тайфун крушит легкие деревянные домики на берегу. А после убрал ногу и помог мне подняться.

Видимо, на моем лице отразилась вся гамма эмоций. Поэтому крон решил благосклонно изъяснить свое поведение.

– Артефакт завязан на тебе. А оставлять подобное оружие в чужих руках было бы верхом легкомыслия.

Странное дело, но никогда разрушение моих вещей не приносило такого облегчения. Я даже мысленно одобрил поведение Руслана. Он действительно поступил логично.

– Что он тебе сказал? Когда увидел тебя?

– «Зачем ты здесь, брат?», – поделился крон. – Я ответил, чтобы убить его.

Ага, и тоже в конце добавил «брат». Видимо, выражение, которое Анфалар перевел в разряд поговорок, у кронов имело совсем другой смысл. Хотя чего я удивляюсь, в нашем мире у греческих богов тоже были довольно запутанные родственные отношения.

Больше всего меня интересовало другое. Стынь получил рубец в этом мире. То есть он теперь отмечен Скуггой. Я пытался увидеть хоть какие-то изменения в нем, вроде проступающей черноты, но их не было. Ни одного темного пятнышка или пигментной точки. Скугга приняла своего нового сына? Или прошло совсем немного времени?

С другой стороны, у местного мира всегда имелась своя логика. У Руслана было свое понятие чести, его нельзя назвать коварным или подлым. Даже сейчас он не пытался нарушить договор. Чудны дела твои, Скугга.

– Идем? – предложил мне Руслан. – Надо посмотреть на мою новую обитель.

Да, сбор лута – самое важное, что может быть после любого сражения. И я прекрасно это понимал. Но у меня оставалось еще одно неотложное дело.

– Подожди минутку. Ведь теперь мы никуда не торопимся?

Руслан великодушно кивнул. Действительно, ныне в распоряжении Стыня была целая вечность. Это мне следовало поспешить.

Я, преодолевая ломоту в мышцах и нечеловеческую усталость, проворно, насколько вообще это было возможно, заскользил по камням в обратном направлении. Туда, где укрылся Гедденар.

Рубежник оказался на месте, в своем импровизированном убежище, будто стиснутый с двух сторон огромными валунами. Во взгляде Гедденара читались страх и недоумение. Наверное, даже здесь он почувствовал всплеск невиданной силы, потому надеялся на хоть какое-то объяснение.

– Прояви хист! – не предложил, а потребовал я.

Рубежник неуверенно протянул руку и на ладони медленно стало проявляться нечто, отдаленно напоминающее оружие. Корявая заостренная дубина, которой едва ли можно было сражаться. Разве что орехи колоть.

Воин решил создать оружие. Чего еще ожидать от стражника твердыни Фекой? Меня радовало лишь то, что хист Созидателя не канул в небытие. Уже небольшая, но победа.

Существовала ли подобная вероятность? Конечно. Но вместе с этим промысел был очень важным и легко находил нового хозяина. Для этого нужен лишь подходящий кандидат.

Что все, кто получили благодать от убийства созданий прошлого крона вновь станут обычными людьми – я тоже предполагал. Не был в этом окончательно уверен, но предполагал.

После многочисленных вылазок и расправы над тварями, стражники становились рубежниками, но, как бы сказать, не вполне настоящими. Они лишь были продолжением воли крона, как бы забавно это ни звучало.

Новоиспеченные рубежники, если выразиться очень грубо, сами становились тварями. Точнее, новыми подданными крона. Промыслел Созидателя лишь перераспределялся среди остальных. Такие рубежники сложно получали новые рубцы, большей частью останавливаясь на первом шаге к могуществу. А теперь, когда Созидатель был мертв, и вовсе лишились своих сил. Можно сказать, я значительно ослабил боевую мощь твердыни Фекой.

Однако взамен дал им нового Созидателя. Рубежника с невероятно полезным и сильным хистом. Который в перспективе способен стать величайшим воином. Но как все сложится на самом деле – оставалось только догадываться.

Все это я рассказал Гедденару. Как мог в условиях весьма ограниченного времени. Не знаю, какие эмоции испытывал рубежник в этот момент. Мне думалось, что он разрывается между признательностью за новый хист и чувством неприязни за то, что я сделал со стражей его родного города. Это понятно, нельзя всегда быть для всех хорошим.

Напоследок я сказал лишь, что теперь он может возвращаться. И не дожидаясь ответа, пошел обратно к Стыню.

– Ты сделал больше, чем должен был, – произнес крон.

Не знаю, как он догадался о мыслях, которыми оказалась сейчас занята моя голова. Этих богов вообще хрен разберешь. Я лишь кивнул и мы принялись взбираться на холм.

Я внезапно осознал, почему к покорению