Дроны над Сталинградом - Алексей Андров

отдал команду на запуск. Двигатель «Тигра» сначала не хотел заводиться, но затем, после трёх попыток, тяжёлый металлический монстр ожил. Огромная машина начала движение.

— Отходим! — скомандовал Бойко. — Прикрываем «Тигр»!

Танковый батальон Красной армии усилил огонь, отвлекая противника. Оставшиеся немецкие машины попытались организовать контратаку, но советские танки держали их под постоянным обстрелом. «Тигр» медленно, но уверенно двигался в сторону советской линии обороны. Группа немецких солдат попыталась отбить танк, но была сразу же отсечена пулемётным огнём.

Бойко внимательно следил за тем, как трофейный танк набирал скорость. Его люди быстро и слаженно отходили, прикрывая танкистов. Когда «Тигр» пересёк первую линию обороны, стало понятно, что операция завершилась успешно.*****

Пичугин поднял голову от разложенных карт и заметно оживился, услышав доклад. Трофейный танк, который только что пересёк линию фронта, уже вызвал волну обсуждений на уровне высшего командования. Новость о захвате «Тигра» распространилась быстро, и полковнику было ясно, что за этим событием следят далеко за пределами его дивизии.

— Ну что ж, — наконец сказал он, сложив руки на столе. — Если это действительно та самая машина, то её ждали не только здесь. В штабе фронта уже на ушах стоят, ну а про Москву и говорить нечего. Громов, Бойко, вы будете представлены к правительственным наградам. Поздравляю вас.

Громов и Бойко одновременно ответили:

— Служим Советскому Союзу.

— Хорошо, — продолжил Пичугин, наклоняясь вперёд. — Теперь наша задача — доставить эту машину туда, где её смогут изучить. Машину уже дожидаются инженеры, конструктора, специалисты, которые готовы взяться за её изучение. Ваша задача — следить за безопасностью и оперативной доставкой. Бойко, ваши люди будут сопровождать машину до пункта назначения. Громов, передайте все данные по её обнаружению и захвату. Остальное сделают конструкторы и технические специалисты.

Громов кивнул:

— Будет сделано, товарищ полковник.

Глава XXII

Холодное утро принесло фронту относительное затишье. За окном мастерской, временно размещённой в подвале разрушенного дома, мелькали бойцы: кто-то перетаскивал снаряды, кто-то поправлял маскировочные сети. Алексей Громов сидел за своим рабочим столом и внимательно разглядывал наброски в старом блокноте. Карандаш в его руке, казалось, двигался сам по себе, обводя линии, добавляя детали, уточняя схемы.

Эти утренние часы, когда гул артиллерии стихал, стали для него своеобразной передышкой. Моменты, когда он позволял себе вспомнить, откуда он. Двадцать первый век со всеми его удобствами и технологиями теперь казался далёким и почти призрачным. Сложно было поверить, что ещё совсем недавно он сидел в лаборатории, работая с современной электроникой, с передовыми материалами и мощными аккумуляторами.

Громов помнил те времена, когда дроны были частью повседневной жизни: их использовали для съёмок, доставки, наблюдения. Войны велись по-другому — в них участвовали машины, которыми управляли на огромном расстоянии, с экрана монитора, передавая изображение в реальном времени. Тогда, в 21 веке, никто бы не удивился, увидев на экране изображение местности, переданное беспилотником.

Здесь же, на фронте 1942 года, всё было иначе. Громов хорошо понимал, что его аппараты пока что далеки от совершенства. Они делали снимки, но каждый раз ему приходилось ждать, пока пленка проявится. Слишком медленно. В условиях войны, когда каждый час, каждую минуту могло произойти что-то непоправимое, скорость передачи информации решала всё. Он хотел большего. Он хотел, чтобы операторы могли видеть то, что видит дрон, прямо во время полёта.

Его мысли сконцентрировались на задаче: как привнести хотя бы часть тех современных технологий в суровые будни военного времени? Он понимал, что ему придётся не просто дорабатывать конструкции, а полностью пересмотреть их подход. Всё, что у него было, — это найденные трофеи, радиопередатчики, профессиональные фотокамеры. Казалось, из этого нельзя создать ничего, что даже приблизилось бы к тому, что он видел в своей прежней жизни.

Но Громов не терял уверенности. В голове складывался новый план. Он знал, что начнёт с малого: попробует соединить найденную оптику с простейшими передатчиками. Если получится передать хотя бы размытое изображение, это будет уже прорыв. Сначала не чётко, потом лучше. Маленькими шагами, как он делал и раньше.

Алексей нарисовал в блокноте ещё один набросок: камера с импровизированным креплением, маленький трофейный передатчик, усилитель сигнала из радиодеталей, найденных на разбитой машине. Рядом он записал: «Вывести изображение на приёмник, частота 31,5 МГц. Проверить дальность. Проверить устойчивость».

Он прищурился и провёл пальцем по линии. Это было начало. Не готовое решение, не схема из современных учебников, а просто идея. Но именно так он привык работать. Воплощать в реальность то, что сначала казалось невозможным.

За дверью мастерской послышались шаги. Вошёл сержант Дурнев, его верный помощник, с очередным ящиком деталей.

— Ну что, Алексей Андреевич, что на этот раз мастерим? — спросил он, глядя на бумаги.

Громов усмехнулся, но взгляд его оставался сосредоточенным:

— Дурнев, мы сейчас не просто летаем. Теперь будем смотреть, куда летим.

*****

Инженер понимал, что путь к созданию системы видеонаблюдения будет долог. У него не было современной оптики, стабильных источников питания, подходящих приёмников. Однако он помнил: история знает примеры, когда из малого рождалось великое.

Он не хотел повторять опыт с фотокамерами. Слишком долгий процесс проявки плёнки не годился для задачи, которая требовала мгновенной передачи информации. Вместо этого Громов решил обратиться к идеям из прошлого. Он вспомнил про диск Нипкова — простейшее механическое устройство, которое использовалось в ранних экспериментах с передачей изображения.

На первом этапе он попытался воссоздать этот принцип с минимальным набором инструментов. Из обломков немецкой радиостанции он достал старые радиолампы, использовал металлический лист, который аккуратно вырезал и просверлил в виде диска с отверстиями. Каждое отверстие должно было сканировать отдельную строку изображения. При вращении диск теоретически мог разложить изображение на несколько строк, которые затем можно было передать по радиоканалу.

— Если хотя бы размытые контуры появятся на приёмнике, это уже успех, — сказал Громов, проверяя крепления.

Работа шла медленно. Диск нужно было закрепить так, чтобы он вращался с равномерной скоростью. Для этого Алексей соорудил простейший привод на основе найденного в мастерской старого моторчика. Вращающийся диск соединялся с приёмником, а рядом стоял трофейный коротковолновый передатчик, чтобы отправить сигнал.

Первые тесты оказались провальными. Сигнал был нестабильным, изображение отсутствовало, а лампы перегревались. Дурнев, наблюдавший за процессом, сказал:

— Алексей Андреевич, может, проще вернуться к старому методу?

— Нет, — ответил Громов твёрдо. — Нам нужен прорыв. Нужен способ видеть, что происходит пока дрон в небе.

Он продолжил работать. Теперь он изменил конструкцию: добавил дополнительные