О традициях не спорят! (СИ) - Оксана Крыжановская

   - Какой сделке? - дрогнувшим голосом сказали мы одновременно.

   - А вы не знаете? - Очень уж не натурально удивилась хозяйка. - Что кто первая соблазнит девственника принца - получит пятьдесят золотых, а кто его слугу - тридцать? И это было только изначальная ставка, которая сейчас у принца доросла до ста, а у его слуги до шестидесяти!

   На сто золотых мень можно было приобрести породистую, ездовую кобылу с удобным седлом и мешком овса. Или пошить три-четыре платья, не роскошных, но вполне красивых, да и если знать места продажи хорошей, но не дорогой ткани, сэкономить на украшениях. А если сорвать банк за обоих, то приобрести двухнедельного шершина - это было лучшие время для возможности с ним подружиться.

   Мне, как темной хозяйке, такие деньги были не такими же и заманчивыми. Но для девушек борделя, отдававшие заработанные деньги хозяйке и получавшие с них около пятнадцати процентов, они были очень большими и очень заманчивыми. Так что их "бешенство" было вполне понятным.

   - А кто начал спор? - хмуро спросил Котена, наконец-то с помощью магии прибив дверь к косякам.

   Я закатила глаза к потолку, видно алирка вторила за мной, так как маг перевел на нее взгляд и грозно насупился.

   - Действительно кто? - подал недовольный голос принц.

   - Как будто самому трудно догадаться, - хмыкнула хозяйка, кивком указав на кицунэ. - Твой слуга сразу понял.

   - Котена не слуга! - обиженно рявкнул Эйрос. - И я бы попросил впредь о нем так не отзываться.

   - Нечего так возмущаться, - ответила демонша. - Надо было сразу уточнить, ведь, как мне известно, у светлых каждый человек не высокого положения - слуга.

  - Почему тогда если темный называет только свое имя, я не считаю его слугой? - сложив руки на груди, спросил принц. - Хотя у вас...

   - Это моя ошибка! - резко оборвал начавшийся спор герой препирания. - Я не посчитал нужным представиться своим полным титулом.

   - Скорее это моя ошибка. Прости, - сказала Мире'нэ, но в ее голосе не было и намека на раскаянье или совесть. - Ты, в отличие от принца, назвал лишь свое имя, вот я и подумала, что ты его слуга, раз ничего больше не указал.

   - Мы, кажется, забыли, что уже ночь! - воскликнула я, только сейчас поняв, что стою голая, и у меня начинают замерзать ноги. - Или до утра будем обсуждать родословную Котены?!

   Все тут же стушевались и смущенно переглянулись.

   Я быстренько одела на себя стянутую Мотыльком одежду и, достав из сумки рубаху, кинула ее принцу. Эйрос рукой словил рубаху, с недовольством обсмотрел, и все же, со вздохом мученика, натянул.

   Рубаха, во-первых, была нижняя с глубоким вырезов и абажуром на рукавах и подолу, во-вторых, расшита черными черепами и розовыми сердечками, в-третьих, рубаха была подарком Илиса на мое сорокалетие. В этом возрасте я уже достигла совершеннолетия и могла выйти замуж. Тогда друг, лукаво улыбаясь, посоветовал мне одеть ее в свою первую брачную ночь. Да этой ночи она не дожила и оделась сразу же после дня рождения, и я мстительно пришла ночью в спальню друга... Седые пряди в волосах он до сих пор не закрашивает, чтоб при удобном случае упрекнуть меня тем походом. И хоть вышивка уже слегка выцвела и рубаха в некоторых местах была в заплатках, я все равно ее любила. Так что за не довольство Эйроса я обиделась, не хуже чем он за мое подношение.

   - Извини, Хейса, я понимаю, тебе трудно поддерживать сосредоточение на обряде, - сказала хозяйка, ободряюще мне улыбнувшись. - Мы и вправду, что-то отвлеклись.

   Не то чтоб мне было трудно, но одновременно акцентироваться на поддержке обряда и внимание чуть не снасильничавших парней было проблематично.

   Кинув последний взгляд на Мотылька, особенно на его чуть приоткрытые в попытки что-то сказать губы, я развеяла фантом, а хозяйка собрала в воздушный шар пепел.

  На мне его уже не было.

   - Я организую похороны, так что нужно успеть все подготовить.

   - Подожди, - остановила я и, подойдя к своей сумке, достала дорогую и очень редкую бутылку вина, взятую мной на всякий случай для Хозяйки Порока. - Возьми, я думаю, это поможет ему договориться с Госпожой Смертью.

   Хозяйка с поклоном и благодарностью во взгляде взяла ее и, подойдя к двери, застыла.

   - Они все еще там, - повернувшись, "обрадовала" она нас. - Так что вам придется спать втроем.

   - Благодарю! - "поблагодарила" я, раздраженно глядя на кицунэ.

   - Соблазн был слишком велик, - спокойно ответила она, разводя руки в сторону. Проблески раскачивания в ее глазах так и не взошли.

   - Почему втроем? - подал удивленный голос Эйрос. - А вы куда?

   - А я что не хозяйка?! - грозно ответила демонша, при этом весело улыбаясь.

  Она подошла к левой стене от забитой двери и постучала по ней. Черные линии тут же вырисовались в дверь, и через пару секунд они стали настоящей деревянной дверью с бронзовой круглой ручкой.

   - А меня они убить, и тем более снасильничать не хотят, - лукаво улыбнувшись, добавила Мире'нэ и, пройдя в открытую дверь за хозяйкой, крикнула: - Спокойной ночи!

   Стоило двери за ними закрыться, как в нее тут же постучали, и через полминуты стена вернулась в прежнюю форму.

   - М-да... Спокойной, - философски изрек Котена, обводя комнату усталым взглядом.

   В комнате стояла двуспальная кровать, длинный стол, а на нем забытый поднос с собранной разбитой посудой и ваза с полевыми маками: они словно в трауре склонили свои головки к земле. Еще были два мягких, но маленьких кресла, большой сундук, где лежала моя сумка, а за ширмой деревянная бадью.

   - Я знаю, что вы сейчас скажите, - подходя к кровати, начала я. - И мне - по одному месту у светлого! - будете вы спать в креслах, или на кровати. Но знайте: не одеялом, не подушками делиться не стану, а простынь у меня отобрали ваши воздыхательницы. Так что если хотите провести эту ночь спокойно, с комфортов и теплом, то марш под одеяло! - Я тут же подала пример, стремглав нырнув под теплое одеяло, так как с разбитого окна ощутимо дуло, а бронзового отлива штора заметно намокла из-за дождя.

   Послышалось два грозных сопения, и через пару минут кто-то подошел к кровати. Я открыла глаза и с ужасом воскликнула: "О, Хозяйка!" понимая, почему Илис поседел после моего визита.

   Вид действительно был впечатляющим, особенно с учетом того, что длинные волосы Эйроса были взлохмачены, а желтые глаза смотрели на меня с осуждением и одновременно обречением, и еще непонятным, еле проскользнувшим желанием. Словно подкупной судья, которому маловато заплатили, и вроде бы все же золотце перепала, но расценку менять он не собирается и ожидает добавки.

   "Девятнадцать лет воздержания... многовато будет" - к чему-то пронеслось в голове и мне тут же захотелось отдать ему и одеяло, и подушку, и даже вырвать у девушек за дверью свою простынь, а еще лучше уступить кровать и спать в кресле.

   - Котена, а ты предпочел кресло? - голос не дрогнул, за что я себя даже возгордилось собой, но через минуту назвала дурой, поняв, что в жадности легка посередине, когда стоило лечь с краю.

   Но было поздно. Кровать заскрипела с двух сторон, с интервалом в пару секунд, и я оказалась зажата между двумя светлыми. Взмолившись всем известным мне Хозяйкам и Хозяевам, я попыталась заснуть, но вопреки желанию организма отдохнуть не сумела. Хотелось повернуться, покрутиться, умаститься поудобнее, но я не могла даже шелохнуться. Лежала на спине и смотрела на потолок.

   Свеча в последний раз лизнула темноту жарким языком и потухла, отдав комнату во власть ночи. За дверью были слышны тихие препинания, с первого этажа веселые крики и громкие перекрикивающие толпу тосты, за окном носился ветер, гудя среди веток, и громко стучал по деревянному подоконнику дождь.

   Я раньше никогда не замечала, что эта комната наполнена столькими звуками. Слух, словно из-за не способности видеть, увеличился в несколько раз, вызывая во мне непонятные чувства печали.

   Мы темные не жалели смерть, а я как некромант даже не могла на нее серчать. Но сейчас ощутила, насколько она неприятна и печальна.

   Мотылек... Он не заслуживал такой смерти. Это смерть была не достойна темного... честного темного. Ведь, несмотря на ошибки, он пытался прожить достойную жизнь.

   Я понимаю удивление светлых к нашим понятиям и принципам, но мы не такие уж бессердечные и бесчувственные. Мы просто другие, а люди всегда сторонятся непонятного и иного. Они бояться незнания, поэтому для них смерть одно из самых страшных вещей существующих в жизни. Но смерть это лишь продолжение жизни, лишь один из ее этапов, который нужно переступать с гордо поднятой головой и насмешливой улыбкой. Но, не смотря на это, умирать не хочется.

   " - Спасибо Мотылек. Я никогда тебя не забуду" - с этой мыслью ко мне пришло непонятное спокойствие, словно камень с груди убрали.