Иная терра - Иар Эльтеррус

— Стек, рассказывай уже, — тихо проговорил Гранд когда они отошли метров на пятьсот от берега.

Тот вздохнул, зачем-то проверил, верно ли выставлено направление на бортовом компе челнока, достал сигареты, закурил…

— Я сдал четыре экзамена из пяти. Набрал пятьдесят семь баллов. У Черканова — тоже пятьдесят семь. Завтра последний экзамен, доклад. Либо я поступлю, либо он.

— Не понял. Вы что, последние по очереди?

— Нет, мы первые. Но бесплатное место только одно.

— У тебя нет денег на платное?

— Гранд, у меня вообще денег почти нет! Я живу у Вениамина Андреевича, и живу за его счет! Да, я покупаю продукты, и так далее… Но он все равно тратит гораздо больше! Он сказал, что оплатит первый курс, если я не поступлю на бесплатное, но…

— Стек, ты крут. Ты офигенно знаешь эту свою психологию. Ты по-любому поступишь, — мальчишка ободряюще улыбнулся другу.

— Я могу поступить. Я знаю. Но…

Стас не знал, с чего начать этот разговор.

Три дня назад, после экзамена по теории общей психологии, последним выходя из корпуса он увидел Олега, сидевшего под деревом на траве. Все уже разошлись, сам Ветровский задержался, решая вопрос с документами. Сегодняшний экзамен начался поздно, и сейчас уже смеркалось. Черканов не заметил невольного наблюдателя.

Сам не зная, зачем, Стас подошел ближе, стараясь остаться не увиденным.

Плечи Олега тряслись, лицо молодой человек прятал в ладонях. Он явно боролся с рыданиями, причем не очень успешно.

— Я должен поступить. Я обязательно должен поступить. Иначе нельзя. Денег больше нет, жить будет не на что… а если я не поступлю, то и негде… и больше у меня не будет шанса поступить на бесплатное… я должен поступить!

Очень тихо и осторожно, Стас отошел от плачущего Черканова, и скрылся в тени.

— Я подождал, пока он успокоится и пойдет домой и проследил за ним. Гранд, ты не представляешь, в каких условиях он живет… От его дома до станции метро — больше часа пешком, там ходит маршрутный автобус, но он ходит пешком — экономит. По дороге домой он заходил в маркет, я наблюдал через стекло. Он купил пачку быстрой лапши и пакет кефира, самые дешевые. Я проследил до самого дома, там заглянул через окно — он на первом этаже живет. Представь, он поделил лапшу, которой в пакете на два раза, на четыре порции. Одну съел, запил глотком кефира. Потом сел за учебники. А вечер был душный, он разделся, сидел в одних трусах. Гранд, он такой тощий, каким я в худшие времена не был! — Стаса трясло при воспоминании об этой похожей на тюремную камеру каморке. — Я там поговорил с женщиной, живущей напротив, она его подкармливает иногда. Он редко соглашается, гордый слишком. Так она сказала, что у него вся надежда — на универ, он ей рассказывал. И говорил, что если не поступит — покончит с собой, все равно дальше жить не получится. Знаешь, я верю, что он так и сделает. И как мне быть?

Гранд помолчал немного.

— Знаешь, еще недавно я бы сказал, что это не твои проблемы. Он сам виноват, что не подготовился как следует, и так далее. Но сейчас… я не знаю, что тебе посоветовать. Или он пострадает, или твой приемный папа. С одной стороны, папу огорчать нельзя, он у тебя офигенный мужик и вообще человек настоящий. С другой стороны — папа потеряет только деньги, а этот Олег — жизнь. С третьей, он сам виноват… а, это я уже говорил.

— Я думал обо всем этом. С того дня, как узнал. И я не вижу выхода…

— А если с папой посоветоваться?

— Ты что! Я и так знаю, что он скажет, — вздохнул Стас. — Чтобы я чуть поддался на последнем экзамене, а деньги — дело наживное, в отличие от жизни. У него скоплено довольно много, он хочет детский дом хороший построить…

— Погоди-ка… — на лице Гранда появилось такое задумчивое выражение, очень хорошо знакомое Стеку. Мальчишка так щурил глаза и едва заметно улыбался только тогда, когда ему в голову приходила очередная совершенно сумасшедшая идея. — Стек, есть у меня одна мысль…

Третья часть

III. I

Вера — вот и вся его вина!

— Я понимаю вашу просьбу, но клянусь, даже не представляю, как ее выполнить, — Витценко промокнул вспотевший лоб платком.

— Павел Георгиевич, вы являетесь ректором института. Вы принимаете окончательное решение по зачислению на бесплатные места. Вы располагаете бюджетом вашего заведения. Я прав?

— Да, но господин…

— Не надо имен. Раз я прав, то скажите мне, что мешает вам выполнить мою просьбу?

— Я даже не представляю, как это оформить!

— В бумагах? Да хоть как пожертвование от пожелавшего остаться неизвестным мецената, это неважно. Главное, что вы поняли свою задачу, и размер причитающегося вам вознаграждения.

— Конечно, конечно, я все сделаю так, как вы сказали, но если у меня возникнут проблемы…

— То я увеличу ваше вознаграждение. Вы меня поняли?

— Да.

— В таком случае, прощаюсь. Деньги будут перечислены на указанный вами счет в течение часа с момента выполнения вашей части обязательств.

— Хорошо.

— И вот что еще. Как вы понимаете, я очень не хочу афишировать свое участие в судьбе этого юноши, потому никогда не упоминайте при мне об этом, за исключением случаев, когда я сам начну разговор.

— Да-да, конечно.

— До встречи, Павел Георгиевич.

Собеседник отключился первым. Ректор около минуты невидяще смотрел на мобил в руке, потом шумно выдохнул и вновь промокнул лоб.

На столе лежал чистый лист бумаги, в верхнем левом углу которого торопливой рукой были набросаны имя и фамилия абитуриента, который должен был стать студентом факультета психологии бесплатно, вне зависимости от того, каков будет его результат.

— Кто же ты такой, Олег Черканов, что за тебя просят такие люди? — задумчиво пробормотал Витценко. Сел за стол, включил комп, и открыл базу данных абитуриентов.

Черканов Олег Алексеевич, две тысячи пятьдесят второго года рождения, родителей и иных родственников не имеет, прописан на Ольгинской Улице, дом сорок девять, комната семь. К уголовной или административной ответственности не привлекался, на психиатрическом и наркотическом учетах не состоит. Начального образования не получал, экзамены сдавал на платной основе. По результатам сданных экзаменов — обществознание, иностранные языки, тестирование по точным наукам, теория общей психологии — набрал пятьдесят семь баллов, поделив первое место со Станиславом Ветровским. Завтра у «психологов» последний экзамен, защита доклада на свободную тему в рамках профиля, на нем-то и определится победитель, чей приз — единственное на факультете бесплатное место.

— А если Черканов победит сам, то мне не придется прикладывать никаких усилий — пробормотал ректор себе под нос. — Да, пожалуй, я так и сделаю.

Стас недоуменно крутил в пальцах вырванный из блокнота листок. Как обычно, он пришел на экзамен за полчаса до его начала, чтобы повторить материал непосредственно перед сдачей. Но, похоже, в этот раз подготовиться тщательнее ему было не суждено — как только юноша уселся на край широкого подоконника и открыл сумку, на пол порхнул вышеупомянутый блокнотный листок, на котором карандашом были выведены две строчки: «Стас, пожалуйста, мне очень надо с тобой поговорить, это важно! Я жду тебя на дальней аллее парка. Прошу, приходи!». Вместо подписи на странной записке значились только инициалы Е. М. Елена Мальская?

Мальская поступала вместе с ним, но шла на платное. Это была стройная миловидная блондиночка с умными светло-карими глазами, расчетливая и хладнокровная. Она почти с самого начала положила глаз на красавца-Ветровского, а уж когда он показал такие блестящие результаты на экзаменах…

— И зачем я понадобился Лене перед сдачей доклада? — пробормотал Стас себе под нос, автоматически провожая взглядом прошедшего по коридору Олега. Черканов даже не посмотрел в сторону заклятого врага, отметив его существование лишь тенью презрительной усмешки, мелькнувшей по тонким губам.

Решив не гадать, юноша спрыгнул с подоконника, застегнул сумку, и направился к аллее. Может, конечно, записку прислала и не Мальская, но кто тогда?

На месте встречи никого не было. Повертев головой и не заметив чьего-либо присутствия, Стас уселся на скамейку и достал свой доклад — в конце концов, это место ничуть не хуже институтских коридоров, да и тише здесь.

Но продолжить подготовку к экзамену ему было не суждено. Едва Ветровский перевернул титульный лист, в кармане тихонько завибрировал мобил.

— Привет, Гранд. Ну что, ты все сделал?

— Да, как мы и планировали. Витценко принял меня за отца, а я позаботился о том, чтобы он не заговорил бы с ним на эту тему в случайном разговоре. Велел говорить насчет Черканова только тогда, когда я сам начну, так что проблем не будет.