Круг женской силы. Энергии стихий и тайны обольщения - Лариса Ренар

— Итак, теперь твои большие пальцы упираются в центр груди. Сделай глубокий вдох, представь себе кол в груди и на выдохе с криком А-С-С-А выдерни его. Выброси свою обиду!

Первый раз мне было просто не крикнуть, звук застревал в груди, стоял ком в горле. Но в конце концов я разозлилась на себя, Марка, Настю, свою наивность и наконец-то крикнула А-С-С-А, вырвав обиду и боль из груди, и почувствовала, что мне действительно стало легче.

2003

Мне действительно стало легче после повторения ритуала освобождения от обид. Я решила, что есть хороший повод освободиться от всех обид скопом. Обиды застревают в нашем теле, оттягивая на себя энергию. Обиды на людей, обиды на мир, обиды на себя… Слезы не решают проблему, необходимо действовать. Я достала все книжки, которые были посвящены отношениям, но, какую бы я ни открывала, я все время натыкалась на техники снятия обид и описания, как обиды разрушают любые отношения и самого человека.

Поняв, что по-настоящему я еще не освободилась от обиды, я отыскала в прабабушкином дневнике технику снятия обид на себя. Ведь я действительно ругала себя, что я такая наивная, что я слишком доверилась Матвею, что перестала играть, что как-то не так себя вела и т. д. — типичные мысли в таких ситуациях. Я легла на пол в позе распластанного ниц раба — правая рука впереди, левая поджата. Обида на себя — самая сильная из обид, она лишает нас сил, она сбрасывает нас в грязь. Мы теряем чувство собственного достоинства, превращаясь из хозяина положения в слугу, из ведущего в ведомого. Итак, я лежала, оплакивая свою беспомощность, предательство Матвея, наглость Киры, хотя ее винить было не в чем.

И я приняла решение, что теперь я буду управлять миром и создавать ситуации, а не ждать милостей от природы. Я приняла решение освободиться от обид. Встав на левое колено, я словно отрубила с правого колена тремя движениями нити неуверенности, сомнений и обид. Повторив это движение три раза я встала и сделала то же самое и с левым коленом. Почувствовав, что отпустило, я на вдохе надела воображаемые ботфорты, спасающие от грязи, пояс, защищающий нижние центры от чужого влияния, и самое главное — погоны, символизирующие меру ответственности и способность управлять миром и событиями. И вдруг поняла, что если я хочу управлять, надо делать то, что хотят другие.

Глава 15. Признание и внимание — вот чего он хочет

1903

— Делать то, что хотят другие? — искренне недоумевала я и уже возмущенно добавила: Пусть он гуляет, предает, а я все должна прощать.

— Мы говорим не о прощении, а об управлении. Когда ты обижаешься, ты упускаешь власть. Иногда приходится отступить, чтобы потом победить. Но победа — это прежде всего сведения о противнике, о его слабых и сильных сторонах, и самое главное, о том, что он хочет. — Иногда Софьи Николаевна бывала очень суровой и непреклонной в своих опенках.

— Хорошо, и что же хотят мужчины? смирилась я, приготовившись слушать.

— Мужчины во все времена хотели признания и внимания. Внимание — так просто и так сложно. Для мужчины внимание — это конкретные действия, когда женщина делает именно то, что ему нравится, что для него ценно. Это выражение заботы о том, что он любит. Внимание к деталям — ключ к мужскому сердцу, и давая мужчине то, что он хочет, ты получаешь — то, что ждешь! Признание и внимание — вот чего он хочет.

— И как же я узнаю, что хочет Марк?

— Задавая вопросы.

— Я задаю, но не получаю на них ответ, он очень тщательно все скрывает. — Я совсем расстроилась и в то же время возмутилась. — Почему я должна все делать, почему он не готов прикладывать никаких усилий? Если он ко мне равнодушен, то пусть катится на все четыре стороны!

— Да, ты права! Ждать всегда проще, проще ничего не предпринимать и не брать на себя ответственность за отношения. Но тот, кто не берет ответственность, и получает меньше, остатки с праздничного стола. Если ты готова довольствоваться тем, что осталось, тогда сиди и жди, но не рыдай потом, что одиночество — твой удел, — отчитала меня тетушка.

Я застонала и решила, что бороться надо до конца, а там будь что будет. И я опять обратилась к тетушке:

— И что же мне делать, если Марк не говорит, что ему нравится?

— Наблюдай и слушай, что он рассказывает о других, вспоминай, что ему нравится, чем он восхищался, собирай информацию. Да, я совсем забыла, мы приглашены завтра на обед и спектакль к Михайловым в Павловск. Они каждое лето устраивают обед, посвященный первому варенью, и ставят замечательный домашний водевиль. А потом вечером будут танцы, можно пойти на Павловский вокзал в концертный зал, там собирается вся молодежь. И вообще, нужно выйти в свет, себя показать и других посмотреть. — Софья Николаевна улыбнулась, велела мне хорошо выспаться и приготовить наряд к завтрашней поездке. А когда я уже поднималась на второй этаж к себе в комнату, она, как ни в чем не бывало, добавила, что Марк там тоже будет.

Утром я открыла глаза от яркого света солнца. Леш, обещал быть чудесным. Легкое муслиновое платье нежного персикового цвета с открытыми по-летнему плечами и глубоким вырезом еще улучшило мое настроение. После легкого завтрака и покупки сувениров для хозяев праздника мы отправились в Павловск.

Роскошная дача Михайловых поражала своим духом веселья. Хотя Петр Михайлов был известным адвокатом и одним из богатейших людей города, в доме царила непринужденная атмосфера. Носились дети, собаки, слуги. Старшая дочь Михайловых, Анечка, и ее университетские друзья готовились к представлению водевиля. Кто-то дорисовывал декорации к водевилю, кто-то доделывал костюм. Я с радостью включилась в общую кутерьму и даже не заметила, когда приехал Марк. Мы тепло поздоровались, я очень хотела сделать вид, будто бы встречи с Настей не было и я ничего не знаю, но в последний момент не удержалась и съязвила:

— Марк, я решила организовать клуб тех, кого ты любишь. Уже есть желающие, Настя готова в него вступить! — И я вызывающе посмотрела на него.

— Но я бы хотел, чтобы в этом клубе была лишь одна женщина— ты. — И Марк поцеловал меня в нос. Я рассмеялась, подумав про себя, как искусно он ушел от ответа. В это время всех пригласили на обед. Летний свекольник, свежие салаты из овощей, выращенных тут же на грядках, и совершенно необыкновенное варенье из ревеня. Оно было столь вкусным, что я не удержалась от восхищения и спросила, кто его варил.

Петр Дмитриевич оживился и стал нахваливать свою супругу, которая сама варила варенье, хотя в доме и держали кухарку. Гости подхватили тему и стали спорить, кто все же должен готовить и зависит ли это от дохода семьи, возможности купить все, что угодно, и наличия в доме кухарки. Марк включился в общий разговор, заметив, что варенье, приготовленное руками любимой женщины, не только более вкусное, но и символизирует ее любовь и заботу о мужчине, желание сделать ему приятное. При этих словах тетушка взглянула на меня и загадочно улыбнулась, но, так как все устремились смотреть водевиль, я не стала гадать, что значит ее таинственная улыбка.

Водевиль, поставленный молодыми людьми, был наивен, и артисты иногда забывали слова, но все искренне получали удовольствие. Наконец-то, довольные и счастливые, все стали собираться на концерт в Павловский вокзал. Мы шли к вокзалу, и Марк, держа меня под руку, рассуждал о театре и водевилях. Я внимательно слушала, поддакивая в нужных местах, и хотя все еще мучилась внутри от ревности к Настеньке, старалась быть непринужденной и веселой. Нарядная публика, флиртующая молодежь, прекрасная музыка. Мы подошли в тот момент, когда концерт уже закончился и зал готовили к танцам. Собравшиеся в нетерпении ожидали танцев, все радостно приветствовали знакомых и обсуждали последние сплетни. Тетушка куда-то исчезла, шепнув Марку, чтобы он доставил меня домой в Целости и сохранности; все наши новые знакомые тоже растворились в толпе. Мы наконец-то остались вдвоем и чувствовали, что нас тянет друг к другу.

Когда заиграла музыка, мы с Марком закружились в танце. Он властно и нежно вел меня, и я почувствовала восторг оттого, что можно полностью отдаться его власти и раствориться в его объятиях. Видно, мы настолько хорошо танцевали, что нам выдали приз как самой красивой паре, и хотя приз был число символический, Марк светился от гордости. Наконец долгий день кончился, и мы сели в поезд. Я настолько устала, что буквально через несколько минут почувствовала, как меня клонит в сон. Доверчиво склонив голову Марку на плечо, я задремала. Марк бережно охранял мой сон до самого Петербурга и даже не пошевелился, хотя ему было и неудобно. Я проснулась, когда мы уже подъезжали, и поняла, что мне безумно хочется отправиться к Марку, а не домой.

— Варенька, я думаю, что Софья Николаевна не будет очень расстроена, если ты приедешь завтра утром, мы скажем, что опоздали на последний поезд. — Марк с мольбой смотрел на меня, видно, этот суматошный лень, наполненный эмоциями, зажег и его.