Лабиринт простых сложностей - Галина Владимировна Романова

кивком поблагодарил ее. Подумал, что этого мяса ему хватит еще дня на четыре. Если учесть, что макарон у него три пачки, то до конца недели деньги он может вовсе не тратить. И тут накатило отчаяние. Просто физической болью прострелила мысль: во что превратилась его жизнь?! Он – уважаемый человек, пусть и со своими слабостями – за еду беседует с каким-то жлобом. Выворачивает ему свою душу наизнанку. Позволяет ему думать о себе как о продажном и никчемном человечишке. За кусок мяса продает свое время.

Омерзительно!

– Ты знаешь, такие мрази, как она, могут спать с кем угодно. Не брезгуют никем.

– Это ты сейчас вора Сержа Золотого имеешь в виду? Старый же, ну! Дряхлый, лысый, а она с ним… – Бугров трижды облизнул пересыхающие губы.

– Что она с ним? – Харин неторопливо потягивал чай, который полминуты назад поставила перед ним официантка.

– Спит!

– Это вряд ли, – покачал он головой с сомнением. – Может, он и был ее клиентом в прошлом, но сейчас их связывает нечто иное.

– И что же? – Бугров протянул руку и схватил его за локоть. – Говори, не темни!

– Я бы на твоем месте понаблюдал за ней в клубе.

– А я что, по-твоему, делаю? – парень помотал головой и разочарованно глянул. – Я с нее там глаз не спускаю.

– Ты смотришь не туда, Бугров, – хохотнул Харин. – Ты смотришь на тело, а надо смотреть, что это тело вытворяет.

– У шеста, что ли? – его лицо вытянулось.

– Нет. До шеста и после.

– И что же, по-твоему, Ангел делает?

– Она толкает дурь, – обронил он. Встал, подхватил пакет с шашлыком и шагнул от стола. – Мне так кажется. Все, мне пора. Спасибо.

Он успел сделать лишь пару шагов, когда Бугров вцепился в его плечо и резко развернул на себя. И зашипел:

– Это серьезное обвинение, Игорек. Очень серьезное! Ты уверен?

Его взгляд метался как безумный. Язык без конца мелькал, увлажняя рот. Бугров переживал, он по-настоящему любил эту суку. И Игорь ему даже немного сочувствовал.

Ему ли было не знать, как могло вползти в душу и сердце ее порочное естество.

– Нет, я не уверен, что она толкает именно дурь. Но она чем-то приторговывает в клубе. И еще я не уверен, что она любит девочек. Потому что ее партнерша из ее койки прямиком отправилась в койку хозяина гаража по ремонту байков. Он мужик. Так же не бывает, Бугров.

Харин убрал его пальцы со своего плеча. И пошел домой. Но от парня не так-то просто было избавиться. Решил, что за килограмм мяса Игорь ему душу продал? Догнал, пошел рядом, что-то бормотал и бормотал о ней. А ему на сытый желудок так хотелось просто пройтись в тишине. Насладиться теплым летним вечером, заполненным детским смехом, визгом качелей, лаем собак. Почувствовать, что кроме отвращения к самому себе и ненависти к тем, другим, есть что-то еще. Что-то хорошее, забытое, милое.

– Ты ошибаешься. Она не такая. Она хорошая… – бормотал Бугров, следуя за ним по пятам. – У тебя даже нет доказательств…

– Какие тебе нужны доказательства, парень? – Харин остановился у своего подъезда. Хмуро глянул в растерянное лицо Бугрова. – Она работала в борделе по соседству, но соскочила до того, как его прикрыли. Поэтому и не была привлечена к административной ответственности. И наверняка ее клиентом был Золотов. Откуда тогда такая тесная дружба?

– Думаешь, они продолжают спать?! – лицо его покрылось каплями пота. – Но это…

– Не знаю, спит она с ним или нет, но что-то он ей приносит. То, что она потом толкает в вашем клубе. Схвати ее за руку, пока это менты не сделали. Раз удалось соскочить. Во второй не получится. Может, ее подруга оттого и съехала, что испугалась ее темных делишек? И девушку убить возле ее квартиры могли по ошибке. Просто перепутали.

– Я думал, это ты ее перепутал, – глухо обронил Бугров, отворачиваясь.

– Запомни, Бугров, я никогда и ни с кем не перепутаю эту тварь. – Он почувствовал, как натягивается кожа на его скулах и сжимается в кулак ладонь, не занятая пакетом. – Я слепым ее узнаю! И да, думаю, бедная девчонка пострадала по ошибке. Убить хотели Ангелину. А за что – разбирайся сам. Но мне жаль, что пострадала невинная душа, а эта дрянь все еще дышит.

Глава 18

– Собачка, собачка, Милая, отойди от двери! – ворковала Анна Петровна, медленно поднимаясь по ступенькам.

Вообще-то у нее еще было о-го-го сколько сил. Просто сейчас она тащила по лестнице огромную сумку на колесиках, полную овощей, привезенных с дачи. Лифт, зараза, встал тремя этажами ниже. Распахнулись двери, и голос дежурного просипел сквозь динамик, что дальше лифт не пойдет, потому что что-то там случилось с энергоподачей. Анна Петровна поспешила обрадоваться. И даже поблагодарила пыльный динамик, хотя обратной связи точно не было.

– Хорошо, что так, Милая, – ворковала она, выкатывая из лифта сумку на колесиках. – А то бы застряли с тобой в лифте до вечера. Ужас!..

Ее крохотная собачка, которую так и звали – Милая, ласково тявкнула, соглашаясь, и потрусила вверх по лестнице. Конечно, Анна Петровна за ней не поспевала. И разница в возрасте огромная, даже с учетом соотношения человеческих и собачьих лет. И сумка неподъемная, и тащить ее наверх тяжело и неудобно. Она искренне просила свою собачку дождаться ее, не спешить. Но та лишь потешалась над ней, заходясь веселым лаем. А потом оказалось, что не в этом вовсе дело. А лает ее Милая на приоткрытую дверь соседней квартиры.

Там проживал вежливый и очень симпатичный мужчина с прекрасным русским именем – Иван. Он дружил с соседями. Одна из них убирала его квартиру. Она была моложе и крепче, чем Анна Петровна, которая Ивану просто симпатизировала. Он помогал ей, если встречался с ней в подъезде, благодарил небольшим подарком, когда замечал, что она убирает лестничную клетку. Это могла быть просто шоколадка или небольшая коробочка пастилы, не важно. Но вот то, как он это преподносил…

Одним словом, отношения у них были самыми добрыми. И его приоткрытая дверь сейчас насторожила Анну Петровну. Да, был день, не полночь, но этого никогда не случалось прежде. Иван был очень аккуратен. И она не раз бывала свидетелем, как он, входя, поворачивал ключ в замке. Он запирался всегда!

– Милая, помолчи, пожалуйста, – взмолилась Анна Петровна, останавливаясь у двери Ивана и оттаскивая свою собачку. Громко позвала: – Иван! Иван, вы слышите меня?

Никто не ответил. И тогда она, заблокировав колеса на своей большой сумке