Магия торжествует - Илона Эндрюс

— Ничего. Никаких условий.

В этом мире было мало абсолютных истин, но тот факт, что Сайман никогда ничего не делал, не ожидая вознаграждения, несомненно, был одной из них.

— Ты можешь трансформироваться во время технологий? — спросил Кэрран.

Сайман выпрямился во весь рост.

— Да.

— Хорошо. Заходи.

— Прошу прощения. — Сайман вышел в коридор и прошел мимо меня на кухню.

Его Пушистость был настолько нацелен на блондина, что был готов работать с Сайманом. И это не закончится плохо. Вовсе нет.

— Сегодня вечером Кейт пыталась связаться с отцом, — сказал Кэрран.

— Вызов огнем? — спросил меня Сайман.

— Позже, — сказала я ему.

— Кто-то вмешался. Я хочу знать, как он выглядел, — сказал Кэрран. — Ты можешь это сделать?

Сайман улыбнулся.

— Конечно.

— Хорошо. Джули, принеси «Полароид».

Сайман потер руки. Кожа на его лице покрылась мурашками, будто по ней прокатился бильярдный шар. Мой желудок тревожно заверещал и попытался опорожниться.

— Да ладно? — Дерек поднял брови.

— Он странный извращенец, но он наш странный извращенец, и он пришел сюда, чтобы помочь. Пусть помогает, — сказала я.

Дерек нахмурился.

Кэрран бросил на него тяжелый взгляд.

— Когда припрет, используй все доступные ресурсы.

— Будь готова, когда будешь готова, — сказал Сайман.

От этого никуда не деться. Я вздохнула и начала.

— Квадратная челюсть…

Пять минут спустя мой оппонент по огненному звонку стоял перед нами. На нем все еще была одежда Саймана, но лицо и волосы принадлежали мужчине в огне.

— Да, — отозвался Дерек. — Это он.

Кэрран разглядывал его, стиснув зубы. Джули сделала несколько снимков.

— Ты не говорила, что он красивый.

Спасибо, как раз то, что мне было нужно.

— Он красив, но с ним было что-то не так.

— В каком смысле? — спросил Сайман.

— Его глаза были… — Я изо всех сил пыталась описать их. — Холодными. Не совсем неживыми, но отстраненными. Нечто похожее на взгляд аллигатора.

— Интересно, — сказал Сайман.

— Он похож на кого-нибудь из древних, кого ты знаешь? — спросил Дерек.

— Нимрод и Астамур — единственные древние люди, которых я встречал лично, — сказал Сайман. — Они не шатаются повсюду, как бездомные кошки.

Я встала.

— Я сейчас вернусь. Если я вернусь и обнаружу, что наш гость ранен, я буду очень расстроена.

Джули открыла глаза так широко, как только могла.

— Навредить? Нам?

Я поднялась наверх и отнесла коробку вниз.

— Мне нужно, чтобы ты взглянул на это.

Сайман вернулся к нейтральной форме и осмотрел коробку, приподняв крышку длинными тонкими пальцами.

— Это артефакт?

— Это оставили у меня на пороге. — Я рассказала ему о сгоревшем мальчике. Чем больше я говорила, тем сильнее он хмурился.

— Сжечь тело заживо, но сделать человека невосприимчивым к боли… — пробормотал он. — Как бы ты вообще начала это делать?

— Я не знаю.

— Если это послание, должен быть какой-то способ подписать его. Если высокомерие этих существ не сильно велико, они верят, что их мгновенно узнают.

— Тетя сказала, что коробка — это обычный способ объявить войну, — объяснила я.

— И вы ничего не нашли ни в коробке, ни на ноже?

— Ничего, кроме одной надписи. — Я нарисовала для него символ.

— Мышьяк? Любопытно, — пробормотал он.

— У меня есть тело для тебя, если тебе все еще интересно, — сказала я ему. — Я оставило одно, чтобы показать отцу. — Это была одна из причин, по которой поездка заняла так много времени. Нам пришлось заехать в офис и вытащить запасное тело из морозилки.

— Интересно.

Кэрран последовал за нами к «Джипу» и перенес мешок с телом, обмотанный цепями, в темный фургон Саймана. Мы с Сайманом наблюдали за ним.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я.

— У нас были взлеты и падения. Мы партнеры. Иногда деловые партнеры. Для твоего отца я — мешок с магически мощной кровью. Он заковал меня в каменную камеру с зарешеченным узким окном. Каждый день на рассвете солдаты твоего отца входили в мою камеру и молотком дробили мои ноги, чтобы он мог в полной мере воспользоваться моей регенерацией. Я не мог замедлить ее. Мое тело восстанавливало кости и вырабатывало больше крови, и каждый вечер солдаты возвращались, чтобы осушить меня. Я сидел в той камере, глядя на полоску неба, и знал, что никто за мной не придет. Я был бы там до самой смерти.

У нас уже был этот разговор раньше, но я не хотела прерывать его и напоминать ему.

— Потом пришел Кэрран и вытащил меня из той камеры, потому что ты попросила его об этом. — Сайман не смотрел на меня, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. — Мне все еще снятся кошмары. Бывают ночи, когда я не выключаю свет, как будто я ребенок. Я.

Я представила его в его ультрасовременной квартире, с лабораторией, с произведениями искусства и атрибутами богатства, на верхнем этаже заколдованной башни, включающего лампу. О, Сайман.

Сайман взглянул на меня, и в его глазах был острый зеленый лед. Он не был похож на человека. Он был похож на существо, поднявшееся из места, где никогда не таял древний лед.

— Я не могу покинуть город. Если я это сделаю, твой отец найдет меня. Это никогда не закончится, если ты не остановишь его, поэтому я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

Кэрран запихнул тело в фургон Саймана.

— Я дам тебе знать, что узнаю, — сказал Сайман.

Мы смотрели, как он уезжает.

— Как ты думаешь, что все это значило? — спросил Кэрран.

— Я думаю, он боится моего отца. Он хочет отомстить.

— Думаешь, он нас сдаст?

— Нет. Кроме того, если ты не можешь доверять ледяному гиганту, управляющему страшным фургоном с мертвым телом внутри, кому ты можешь доверять?

Кэрран усмехнулся.

— Он знает, что на всей этой улице живут оборотни, и никто из них не является его поклонником. Он въехал в пасть зверя посреди ночи. Странно. Я удивлена, что он не позвонил заранее.

— Он не мог, — сказал Кэрран. — Я сломал телефон.

— Как?

— Я разломал его.

Я повернулась и посмотрела на него. Кэрран гордился своим самообладанием, особенно теперь, когда стал отцом. Он не бил кулаками стены, не ломал мебель и не кричал. Даже его рев обычно был рассчитан. Как бы я не доставала и не раздражала его, я только однажды видела, как он потерял контроль над собой без всякой причины. Наблюдение за тем, как он швыряет гигантские валуны с горы, было незабываемым опытом. Но он никогда раньше ничего у нас не ломал.

— Зачем ты разбил телефон?

— Я пытался уложить Конлана спать, а телефон продолжал звонить.

— Это ненормально.

— Я знаю. Поддался импульсу.

— Ты не поддаешься