Остров в океане - Неонилла

Афра грустно кивнула, они с Ангелой обнялись, попрощались, и опечаленная девушка вышла из корабля.

Дверь опустилась, корабль практически бесшумно поднялся над лесом и мгновенно исчез из поля зрения, будто его не было. Афра вглядывалась ввысь, но, как ни старалась, ничего не видела, кроме голубого неба. Ею овладело еще большее отчаяние, и она горько заплакала:

– Пойдем, Сурадж, твой хозяин оставил нас… – она обняла голову коня и поцеловала: – Как тебе все это?.. А мне очень, очень больно и горько. Ты понимаешь меня? Обнимая тебя, я чувствую запах Камрина…

45

Когда Афра вошла во двор замка, ведя за собой коня, ее увидела из окна Омеана и побежала навстречу:

– Дочка, где мой сын? Своего коня он никогда не оставляет… – встревожено проговорила она.

– Он улетел, испарился в небе. Это случилось так неожиданно, что я не смогла толком проститься. Крикнул, что скоро они с Ангелой вернется.

– О, Господи! Как мне все объяснить Тавыну? Он очень переживает. Но ты не плачь, все образуется, вот увидишь, – она ласково обняла девушку. – Даже погода изменилась, кажется, капает дождь. Пойдем домой.

– Я сейчас, матушка, только отведу Сураджа и приду.

Камрин между тем сидел в мягком кресле инопланетного корабля, наблюдая за незнакомой ему обстановкой.

– Долго нам лететь, Тагнер? – поинтересовался он.

Тагнер сидел за пультом управления, внимательно всматриваясь в показания приборов.

– Полет только начинается, – ответил он. – Сначала нам требуется набрать нужную скорость для пространственного перехода, потом сам переход. В общем, часов через семь-восемь часов будем на Ферине. Мы немного опаздываем, но, надеюсь, нагоним. Ты, наверное, волнуешься? Это твой первый полет?

– Естественно. У нас на планете вообще пока нет никаких устройств для полетов к звездам.

– Ну и как, нравится тебе в космолете? – спросила Ангела, выходя из соседнего помещения уже в форменной одежде астронавтов переливчатом комбинезоне.

– Как тебе сказать?.. В общем-то, тут почти ничего и не видно, и не чувствуется, что я уже высоко в небе за пределами атмосферы. Но, конечно, это здорово – вот так, легко рассекать огромные пространства, – ответил Камрин, не отводя взгляда от Ангелы.

– Тебе тоже надо надеть такой же защитный костюм, как у меня, – сказала она, подмигнув Камрину.

– Этот костюм тебе очень идет, но ты останешься в моей памяти такой, какой я увидел тебя первый раз.

Ангела улыбнулась:

– Спасибо за комплимент, но костюм этот не для украшения. Он дополнительно защищает человека в полете от многих факторов, так что – иди, переодевайся. А потом я тебе устрою маленькую экскурсию на экране. Ты себя как чувствуешь, любимый?

– Со мной все пока отлично. Космос напоминает мне океан, такой же огромный и таинственный.

Переодевшись, Камрин почувствовал, что веки стали тяжелыми, и захотелось спать. Наконец он уснул спокойным, глубоким сном, а когда проснулся, то услышал голос Тагнера:

– Мы приземляемся.

– Как? Мы уже на вашей планете? Не верится, как это я уснул, странно…

– Не сердись, друг мой. Сон твой мы вызвали искусственно – так легче переносятся перелеты, если у человека нет нужной подготовки. Заодно во сне мы обучили тебя нашему языку – ведь неудобно будет везде ходить с переводчиком.

Камрин округлил глаза:

– Вот это да! Больших же высот достигла ваша наука. В любом случае спасибо! Это счастье для меня – говорить на родном языке Ангелы.

Тагнер усмехнулся:

– Возможность быстрому обучению языкам удивляет тебя больше, чем сам перелет через пространство, забавно…

В этот момент раздался сигнал вызова, и Тагнер включил экран. Там появился худощавый пожилой мужчина в форменной одежде.

– Я вас приветствую, Тагнер! – сказал он. – Вас и вашего гостя. Жду вас у себя. Где наша девочка? Что-то ее не вижу я. Скажи, что у меня с ней будет особый разговор. Пока, до встречи!

– До встречи, учитель.

– Кто это?

– Это Фенерон, наш адмирал флота, академик и руководитель отдела космических исследований, отец Ангелы.

– Отец Ангелы?! Он на меня так строго смотрел, как будто хотел узнать, о чем я думаю.

– Он всегда очень серьезный и весьма строгий начальник.

Из соседнего помещения вышла Ангела, в этот раз она в белую рубашку с большими нагрудными карманами на молнии. Синие брюки обтягивали ее стройную фигуру, на ногах красовались легкие серебристые туфли. В данный момент она выглядела взволнованной и озабоченной.

– Я тебя очень люблю, Камрин, – шепнула она. – Хочу, чтобы ты об этом знал. Скоро мы будем стоять перед моим отцом – он человек властный, но я надеюсь, что он меня поймет. Ты постарайся на первых порах не вмешиваться, а я объясню ему, что ты значишь для меня. Я уверена, что смогу его убедить.

На площадке ждал небольшой продолговатый летательный аппарат, который доставил их к двухэтажному зданию, выглядевшему, словно вырезанным из цельного куска непрозрачного стекла.

Адмирал Фенерон, заложив за спину руки, нервно расхаживал взад-вперед по кабинету. Увидев троицу, он остановился и окинул Камрина с головы до ног тяжелым взглядом. Юноша почувствовал себя неловко, но приветственно приложил руку к груди. Тагнер и Ангела, остановившись со скрещенными на груди руками, выражая приветствии по здешнему обычаю.

– Добро пожаловать домой, – начал адмирал, пожимая руку Тагнеру. – Я жду объяснений. Почему ваш полет задержался? А моя девочка почему-то молчит. Не обнимает отца, значит, в чем-то провинилась? – он внимательно посмотрел на Ангелу.

– Я знаю, вы очень недовольны, но я хотела сначала с вами поговорить с глазу на глаз, а не в присутствии сотрудников, – Ангела подошла ближе и обняла Фенерона. – Отец, хочу вас познакомить с Камрином, моим избранником. Мы с ним обручились, обстоятельства так сложились, что мы не могли отложить это до встречи с вами.

Когда Фенерон поцеловал дочь, его серьезное лицо на мгновение стало мягче и добрее, но почти сразу же приняло прежнее суровое выражение. Камрин понял, что он очень недоволен, и разговор будет сложным.

– Об этом мы отдельно поговорим, – сказал адмирал. – Тагнер пусть отправляется писать отчет, ты пройди в библиотеку, мне надо поговорить с тобой с глазу на глаз, А вас, юноша, прошу пока подождать здесь.

Камрин остался один, с интересом рассматривая кабинет адмирала. В огромном аквариуме, занимавшем больше половину одной из стен, обитало множество морских рыб и животных, они напомнили ему о родном острове, о море, о близких людях. И тут он услышал чей-то голос на языке, который прекрасно понимал, хотя даже не знал, как выучил:

– Не желаете ли охлажденный сок?

В комнату вошел странного вида человек с маскообразным лицом и словно прилизанными волосами. В руке он поразительно легко массивный поднос, на котором стояло несколько сосудов и стаканов.

– Вы, наверное, устали после неожиданного для вас путешествия с далекой планеты Аури? Добро пожаловать в наш мир! Выпейте соку, пожалуйста.

Камрин взял с протянутого подноса стакан и поблагодарил странного человека, который удалился так же неожиданно, как и появился в комнате.

Не зная, чем себя занять, Камрин сел в кресло, понемногу отпивая сок, и стал ждать.

Между тем, Ангела стояла перед отцом, слушая его упреки и нравоучения:

– Как вы могли без разрешения привезти чужого сюда? Вам было дано три дня, а вы почти неделю не выходили на связь! Тагнер, ты был командиром группы, и допустил такое безобразие. Вы сообщили, что все нормально и скоро вернетесь, я видел на экране твое лицо и понял, что есть какие-то проблемы, а потом вы специально – да-да, специально, не отрицай! – выключили монитор. Кто вам дал право так поступать? Ведь вы офицеры космического флота, а не парочка глупых детей. Вы не только свою жизнь подвергаете опасности, но и всю нашу планету. Вас могли засечь наши враги, захватить корабль, получить секретные сведения. Конечно, все обошлось, но вам все равно придется ответить за столь своевольный поступок.

– Отец, выслушайте меня, – взмолилась Ангела. – Тагнер ни в чем не виноват. Он был против. Это я отключала приборы, так как знала, что если мы выйдем на связь, то вы будете потребуете немедленного возвращения, чего бы там ни случилось. Я одна отвечу за все, вы ведь сами учили меня решительности в любой ситуации, а положение было непростое, отец. Решилась моя судьба и жизнь. Если бы я знала, что ставлю под угрозу нашу планету, то не позволила бы себе остаться и забыла бы обо всем. Или отправила бы Тагнера одного. Ну а Камрина без позволенья Тагнера забрала я.

– Я всегда говорил, что любовь – это слепая болезнь. Как главный группы, Тагнер не должен был позволять тебе всех этих безумств, а ты вообще не имела права так поступать без разрешения Главного Совета.

– Вы же меня хорошо знаете, отец, со мной бесполезно спорить, если я уверена, что я права. А Тагнер остался, потому что не хотел оставить меня одну. Отец, поймите меня правильно. Вы же сами мне говорили, что мир построен на любви, без нее жизнь была бы невыносима. Камрин – мой супруг. Ради уважения к вам он находится здесь, и мы ждем вашего благословения. Он тоже подвергает свою жизнь опасности, он впервые здесь и не знает, как мы его примем. Но ради любви он согласен все вытерпеть. Дайте мне благословение, отец, вернуться в его мир. После обручения он стал моим мужем, простите меня, но я должна сказать вам всю правду. Камрин ни в чем не виноват, он очень меня любит, а у них не принято причинять боль любимому человеку. Я хочу, чтобы вы знали, отец, что и я за него готова жизнь отдать и никогда от него не откажусь. Тагнер увидел силу наших чувств, и, хотя ему все это больно сознавать, стал другом Камрина. Ему нелегко, но он прекрасный человек, настоящий друг, он понял меня и простил. И вы, умоляю, простите нас, отец! – Ангела говорила страстным и решительным тоном.