Городской роман - Ольга Дрёмова

Отсчитав двести шестьдесят рублей, он уже было положил обратно все остальное, как вдруг подумал о том, что Аленке вряд ли понадобится ее часть. Она зарабатывала неплохо, ее Ванька тоже не бедствовал, но, конечно, решающим фактором было то, что через всю Москву за двумя сотнями ей ехать не резон, просто потому, что с экономической точки зрения это абсолютно нецелесообразно.

Взяв ровно половину суммы, Володя вдруг осознал потрясающая вещь: даже если отец и собрался бы прийти за деньгами, он не смог бы этого сделать потому, что новых ключей у него не было, а старыми, сколько ни старайся, замки открыть не удастся.

Обнаружив, что претендентов на эти несчастные гроши не предвидится, он, больше не сомневаясь и не мытаря себя лишний раз, оставил ровно двести шестьдесят рублей в кошельке и с чувством выполненного долга защелкнул кошелек. На самом деле, он бы даже испытал удовольствие оттого, что по отношению к матери он поступил честно, а не как последний пройдоха, оставивший ее без копейки денег.

Подмигнув своему отражению в зеркале, он аккуратно положил кошелек на прежнее место, переоделся, положил в рюкзак необходимые вещи и с чистой совестью отправился восвояси.

* * *

Подготовка к свадьбе шла полным ходом, но зате двенадцать дней, что оставались до бракосочетания, сделать все, что в таких случаях полагается, все равно было делом немыслимым.

– Ну как это так, через две недели? Это же авантюра чистой воды и больше ничего! – испуганно проговорила Светлана, узнав, что такое важное решение ребята приняли второпях. – Разве так порядочные люди поступают?

– А как поступают порядочные люди? – Иван даже наклонился над тещей пониже, всем своим видом показывая, что старается не упустить ни единого слова. – Вы, Светлана Николаевна, рассказали бы, как это делается, чтобы уж в следующий раз я не обмишурился, – уверенно проговорил он.

Последние десять дней пролетели словно миг, оставив после себя ощущение суматохи и суеты. Взяв неделю за свой счет, Света активно включилась в предпраздничные хлопоты.

Приглашения и заказ банкетного зала ребята взяли на себя, но уже через несколько дней стало ясно, что идея относительно ресторана больше похожа на утопию: все окрестные заведения подобного типа были расписаны на несколько месяцев вперед, а те, что пока пустовали, ломили такие цены, что создавалось ощущение, будто они рассчитаны не на простых смертных, а на детей Рокфеллера или, по крайней мере, внебрачных продолжателей Остапа Бендера. Поняв, что с рестораном дела обстоят паршиво, на семейном совете было решено собрать всех приглашенных дома у Аленкиной мамы, благо места было предостаточно.

Работа кипела у Светланы, казалось, круглосуточно. Все, начиная с окон и паласа и заканчивая никелированной крышкой чайника, было начищено до блеска. В большой комнате, на карнизе, у самого потолка, упругие белоснежные фалды накрахмаленного тюля были собраны в мелкую сборочку, а книзу расходились тяжелыми широкими полукружьями, напоминавшими свадебный наряд невесты.

Палево-бежевые драпировки штор были кокетливо подхвачены по бокам витыми золотистыми шнурами, а по карнизу вместо ламбрекена шла причудливая, слегка прозрачная легкая вьющаяся полоса ткани, спадающая по самым краям воздушным пенным каскадом.

Шторы, как и многое другое в доме, были сделаны руками Светланы, которая, казалось, могла смастерить все: блузки и юбки, вязаные свитеры и вышитые картины, портьеры и одеяла, – для нее не было такой вещи, которую она не могла бы сделать из ниток и материала собственными руками. Все, за что она бралась, выходило необыкновенно красиво и аккуратно, и, если бы она не говорила, что из вещей куплено, а что изготовлено ей самой, отличить их по внешнему виду было порой просто невозможно.

Особенно здорово у нее выходили всякие безделушки, додуматься до изготовления которых мог только очень талантливый человек. Например, из плотного кусочка картона, квадратика поролона, остатка атласной ленточки и нескольких сантиметров цветастой ткани у Светланы могла выйти эксклюзивная модель шляпки с блестящим бантом и изогнутыми широкими полями, которая прикреплялась к стене и служила подушечкой для иголок, а из бортов старой, слегка прорезиненной сумки неожиданно получалась отличная косметичка, завязывающаяся по кругу на бант и открывающаяся перед хозяйкой в один миг.

О таланте Светланы делать из ничего конфетку знали все и пользовались этим по полной программе. Относясь к людям в большинстве своем уважительно, Света не могла отказать в просьбе, тем более если порадовать человека было в ее силах, и поэтому, по словам Анатолия, работала, как негр на плантации, днями и ночами за обидные гроши, а то и совсем даром.

Уразуметь, что работа Светланы могла ей приносить, кроме материального обогащения, еще и удовольствие, Анатолий не мог никак, считая безотказность жены слабохарактерностью и мягкотелостью и выливая на ее склоненную над очередным заказом голову реплики крайнего возмущения и благородного негодования.

Но, как это ни парадоксально, Светлана любила делать разные вещи, независимо от того, что ей это сулило, и происходило это не от глупости и, как говорил Анатолий, романтической женской ерундистики, а потому, что сам процесс изготовления и появления на свет очередного маленького чуда приносил ей радость и наслаждение. Ей нравилось видеть, как из ничего, из кусочков и лоскутков, на свет появлялся очередной авторский шедевр.

Вот и теперь, когда в доме все уже было убрано и готово к приему гостей, Светлана сидела с иголкой в руках и украшала свадебное платье дочери, сшитое ею буквально день назад. Твердый, украшенный бисером и блестками корсет оставлял плечи открытыми, а широкая, до самого пола, юбка была расшита белым поблескивающим шелком. Цветущие ветви яблони тянулись от подола вверх, к поясу, стянутому плоским мягким ремешком; их цветы, раскинувшие по самому низу свои широкие атласные лепестки, уходили наверх и заканчивались нежными бутонами, слегка объемными и шероховатыми на ощупь. Белая короткая фата была вышита в тех же мотивах, но цветы, идущие по самому краю, казались более мелкими и частыми.

Воткнув иголку в шитье, Светлана разогнула затекшую спину и отправилась на кухню ставить чайник. Теперь она могла не спешить – примерка была назначена на завтра, а работа почти подошла к концу. Залив в чайник свежей воды и поставив его на конфорку, Светлана подошла к окну и выглянула на улицу.

На землю падали пушистые, крупные, словно куриные перья, лохматые белые хлопья. Высокие тополя, укрывшись богатой белой пелериной, напоминали аристократических дам, спрятавших свои носики в песцовые воротники, а изломанные радикулитом, полусогнутые корявые липы изумленно протягивали свои руки, стараясь поймать хотя бы несколько снежинок в неловко растопыренные пальцы. Но снег выскальзывал у них из ладоней, осыпаясь с ветвей крупными кусками слипшегося сахарного песка.