Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука - Говард Пайл

Баттс с «Арундела», – сказал незнакомец, откладывая в сторону шляпу с потускневшим золоченым шнуром и вытирая плешивую голову уголком красного шейного платка. Все это время он как-то странно оглядывался по сторонам, разглядывая незнакомое окружение.

Вдалеке слышался стук ножа и вилки о тарелку, и Джек, следуя на звук, прошел по коридору в соседнюю комнату, где за ужином сидел Езекия.

– В гостиной человек, – сказал Джек, – который хочет вас видеть. Он говорит, что его зовут капитан Баттс с «Арундела».

Езекия смотрел на Джека, пока тот говорил. Он немедленно отложил нож и вилку, отодвинул стул и встал. Джек последовал за ним в гостиную. Он стоял за дверью, заглядывая внутрь. Когда мастер Типтон вошел, незнакомец встал, протягивая старому торговцу с Америкой большую коричневую волосатую руку с твердой, ороговевшей ладонью.

– Как поживаете, мастер Типтон? – произнес он дребезжащим голосом. – Я очень рад вас видеть.

– Что ж, в таком случае, мастер капитан Баттс, – сказал Езекия, неохотно подавая ему вялую руку, – я тоже очень рад вас видеть – больше, чем вы меня, потому что я ждал вас три дня назад и задавался вопросом, где же «Арундел». В «Золотой рыбке» девятнадцать слуг, которых должны были забрать вчера утром. Их проживание в гостинице обходится в десять пенсов в день за каждого. А как вы думаете, кто за это платит?

– Ну-ну, мастер, – сказал посетитель, – я не виноват, что меня не было здесь вчера. Виноваты ветер и течение, так что предъявляйте им счет за то, что вы потеряли. Мы не можем плыть без ветра, правда? и не можем плыть против течения, верно? Что касается людей, то чем скорее у меня окажутся документы на допуск и люди на борту, тем лучше. Прилив начинается в восемь часов, и если поднимется ветер, а на то похоже, что ж, я уйду с уходом воды.

Мастер Езекия огляделся. Джек все еще стоял в дверях.

– Иди поужинай, Джеки, – сказал он, а затем встал и закрыл дверь, и Джек вернулся в столовую.

Все время, пока Джек сидел за едой, старая Дебора, не переставая, ругала его за то, что он так поздно пришел.

– Вот ты вечно так, – говорила она, ее голос становился все пронзительнее. – Ты всегда опаздываешь и думаешь только о себе.

– Нет, я не всегда опаздываю, – возразил Джек. – Вчера я не опоздал ни на завтрак, ни на ужин.

– Но ты вообще не пришел домой к обеду, – продолжала Дебора, – а я все берегла для тебя еду, и картошка размякла в духовке и уже никуда не годилась.

– Мне не хотелось обедать, – сказал Джек. – Я поел на пристани.

– Ну, – сказала Дебора, – ты мог как опоздать, так и вообще не прийти, поэтому я все ждала тебя, пока все это не высохло и не пропало, да, пропало, а какие-нибудь бедняги этой еде были бы рады.

В промежутках между ее ворчанием Джек слышал отдаленный рокот голоса капитана Баттса в кабинете.

В сумерках кухня становилось все темнее и темнее, и Джек едва мог разглядеть еду на тарелке.

– Хорошо бы ты принесла свечу, Дебора, – попросил он, – а то я ложку мимо рта пронесу.

– Свечу! – сказала Дебора. – Если бы ты пришел к ужину вовремя, тебе не понадобилась бы свеча. А теперь обходись без нее.

– Ладно, – сказал Джек, – неважно, я уже закончил есть.

– Ну, если закончил, сходи к насосу и принеси воды.

Джек взял ведро и ушел. Он отсутствовал долго, уже была почти ночь, когда он, спотыкаясь, вернулся на кухню, расплескивая воду по ступенькам и полу.

– Ну, – сказала Дебора, – я уж думала, ты никогда не вернешься. Твой дядя спрашивал о тебе. Он сейчас в кабинете и хочет видеть тебя.

– Очень хорошо, – сказал Джек, – если бы я знал, то, может, поторопился, а может, и нет.

В кабинете он обнаружил капитана Баттса, сидящего за высоким столом, перед ним стояла бутылка старого ямайского рома Езекии. Они просматривали какие-то бумаги, и капитан, несомненно, щедро угостился ромом. От него сильно пахло спиртным. Он склонился над столом, подперев подбородок кулаками. Он посмотрел на Джека своими проницательными серыми глазами из-под кустистых бровей.

– Это тот самый мальчик? – спросил он. Езекия, сидевший напротив, молча кивнул.

– Подойди-ка сюда, парень, – сказал капитан Баттс, подзывая Джека. Джек медленно двинулся вперед. – Значит, с тобой трудно справиться? Родственничек! Если бы ты оказался на борту «Арундела» на несколько дней, я бы с тобой справился.

– Кто сказал, что со мной трудно справиться? – возмутился Джек.

– Твой добрый дядюшка, – сказал капитан. С этими словами он внезапно схватил Джека за локоть и, крепко сжав, ощупал снизу доверху всю его руку. – Ты хорошо сложен, парень, – заключил он, – из тебя вышел бы ценный слуга на табачных полях, – и он пьяно подмигнул. – Слушай, раз уж с тобой так трудно справиться, не хочешь ли ты сплавать в Америку со старым Бенни Баттсом, а?

Джек чувствовал тяжелый запах рома в дыхании капитана. Он выдернул свою руку из пьяной хватки.

– Мне и здесь хорошо, спасибо, мастер капитан, – сказал он, – и я не собираюсь ехать в Америку.

Капитан расхохотался. Он стукнул кулаком по столу так, что бутылка рома и стакан подпрыгнули и зазвенели.

– Вы только послушайте! – сказал он. – Ему не хочется в Америку, – и он снова расхохотался.

Мастер Езекия сидел, глядя на них, подперев лоб тонкими пальцами и прикрывая глаза рукой от света свечи. Внезапно он вмешался в разговор.

– Ну же, ну же, капитан Баттс! – резко сказал он. – Хватит! Что вы там несете? Иди сюда, – кивнул он Джеку.

Джек подошел. Старик поднял крышку стола, достал пачку бумаг и маленький мешочек с деньгами. Он отсчитал несколько монет и сложил их в небольшую стопку. Затем развязал ленточку и вытащил одну из бумаг. Джек наблюдал за ним.

– Вот список американских слуг в «Золотой рыбке», – сказал Езекия, – а это, – тут он позвенел монетами, передавая их Джеку, – пятнадцать шиллингов десять пенсов. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня, Джеки. Я хочу, чтобы ты отправился в «Золотую рыбку» и оплатил ее хозяину Эвансу счет, а затем передал этот документ Докрею, который присматривает за людьми для Америки. Я хочу, чтобы потом ты отвел их на пристань, передал капитану Баттсу и получил у него расписку. Ты понял?

– Да, да, понял, – сказал Джек, – но почему вы хотите, чтобы это сделал я, когда вербовщик справится гораздо лучше? – Он не мог понять, почему дядя, который никогда раньше не предъявлял к нему никаких требований, вдруг обратился с такой просьбой.

– Почему? –