Полдень, XXI век (октябрь 2011) - Коллектив авторов

Я, конечно, понимал, что от всей этой истории пахнет очень плохо, хуже, чем от начинавшей нравиться мне свалки, но продолжал надеяться на «авось» – как-никак, впереди еще целых шесть дней, сбежать, если надо, я успею…

Перед уходом я поговорил со сменщиком. Косоглазым мой сменщик не был, но упорно косил в сторону. Ни на один из вопросов он толком не ответил.

– Ну ничего… конечно… нормально… я ни во что не вмешиваюсь… зачем… лучше держаться подальше…

Забавно, что даже сейчас я точно не знаю, что дало повод ребятам на «мерседесе» говорить о каком-то долге. Конечно, догадываюсь, в общих чертах… Вероятно, что-то где-то закапывалось не без участия Славика… а потом выкапывалось, точнее, должно было выкапываться… но в какой-то момент они ничего не нашли в условленном месте. Пример знания, которое имеет цену очень недолго, а при перемене обстановки становится информационным мусором.

Она переменилась через несколько дней, но предвидеть этого я не мог.

Зато мне очень хорошо известно, за что я подвергаюсь опасности теперь.

Кажется, спецназовцы нашли видеокамеру. Стоят перед ней. Один из них, в маске, догадываясь, что я его вижу, достает нож и недвусмысленным жестом проводит себе по горлу. За его спиной – робот. Предназначен для поиска подземных убежищ и проникновения в тоннели. Качество, конечно, не особо высокое (я видел куда лучше), но… Изображение исчезает. Солнце еще не зашло. Пока лучше не высовываться.

Поговорив со сменщиком, я вернулся домой. Смешно, что именно сейчас меня тянет на детали, но в этой дыре мне предстоит сидеть еще часа два, это если меня не найдут раньше, а главное, если все сложится хорошо, мне может грозить роль типичного представителя человечества. Ну, если не всего человечества, то хотя бы одного из представителей нашего потерянного поколения. К ней надо готовиться, осмысливать прошедшее, уделять внимание подробностям и т. д.

Домой – это, конечно, ерунда, непереводимое идиоматическое выражение. Можно ли всерьез называть домом съемную комнату в коммуналке? Да еще если за нее к тому моменту было не плачено почти три месяца?

В порядке подготовки к роли – немного о себе.

Отец мой умер пять лет назад. Так сказать, погиб в битве с эпохой. Ему еще не исполнилось шестидесяти. До конца перестройки он работал старшим инженером на заводе. Потом, когда эта работа стала несовместимой с долгом – кормить семью – ушел. У него всегда было сильно развитое чувство долга.

Здравого смысла у папы тоже было в избытке, к сожалению, несколько устарелого типа. Он начал менять профессии, полагая, что для того чтобы прилично зарабатывать, достаточно правильно выбрать специальность и трудиться, не покладая рук. Перемена профессии, однако, требует времени и стоит денег… А годы идут, и на твой возраст обращают все больше внимания.

В восьмидесятые он собирал книги, в девяностые продал все, что можно было продать. Единственным источником постоянного дохода оставалась мама – она работала медсестрой на «скорой».

Тем временем мой старший брат, окончив школу, объявил, что хочет стать католическим священником. Он уже связался с ксендзами из костела. Отец этого понять не мог. Несколько месяцев семью сотрясали ссоры. Потом брат получил какую-то католическую стипендию и исчез из дома.

Отец начал болеть. До этого он никогда не жаловался на здоровье. Обследование показало запущенный рак желудка.

Я окончил школу через месяц после его кончины – и пошел на философский факультет. Признаю – последней волей родителя я пренебрег. Он хотел, чтобы я изучал финансы, а еще лучше попал в бизнес-школу. Философский факультет все же защитил меня от армии.

Первые два года я жил вместе с мамой и думал об экзистенциальных проблемах. Затем вернулся брат. Он к этому времени успел перейти из католицизма в протестантство. В первый вечер он даже дал нам что-то вроде объяснения: «По воле Божией я понял, что к безбрачию не предназначен… протестанты современнее… у них больше денег… стало быть, мне смогут дать приход…» На следующий вечер поговорить нормально нам бы уже не удалось – он объявил, что хочет разменять квартиру.

В те дни я ненадолго женился. Регина училась на журналистике и не в пример мне прилично зарабатывала. Женитьба казалась прекрасным выходом – мы тут же сняли квартиру, конфликт с братом удалось уладить сравнительно мирно. Хорошую двухкомнатную у метро мы превратили в двухкомнатную плохонькую (для мамы и меня, если я захочу к ней вернуться) и комнату для брата. Комнату он, с помощью своих протестантов, мгновенно превратил в нормальную однокомнатную квартиру. С тех пор я его не видел.

К сожалению, мама вскоре вышла замуж за водителя «скорой помощи». Жить вместе стало неудобно. Мой брак распался – Регина получила диплом и стала зарабатывать лучше, я получил диплом – и зарабатывал от случая к случаю, работая не по специальности. В первый год брака Регина пыталась разбудить во мне журналистские способности, но это ей не удалось. Я только в достаточной степени освоился с компьютером, чтобы искать сведения в Google.

– Ты дикий упрямец, – сказала она мне, уходя, – но даже тебе придется признать, что наш брак был ошибкой.

Я не стал спорить.

Думаю, я достаточно ясно объяснил, как оказался в дурацкой коммуналке почти без денег. Теперь надо объяснить, как я завербовался шпионом.

Завербоваться мне помогла женщина.

Со свалки я вернулся в свою комнату. Разброд, развал, запустение. Топчан на полу, рядом с ним несколько книжек, шаткий стол с фанерным верхом, шаткий стул. На столе черствая горбушка, половинка луковицы, стакан с недопитым чаем…

Я принял душ и переоделся.

Что-то надо было делать.

Я не придумал ничего лучшего, чем пойти в дешевый бар напротив.

Каким ветром занесло в этот бар Алевтину?

Рыжие волосы, зеленые глаза. Шпильки и «мини» при росте 185. Она блистала на гендерных штудиях. Кажется, у меня еще не было повода сказать, что я защищал свой четверочный диплом по истории науки. Славик, который меня подставил, был троечником, но учился на политологии.

Алевтина скользнула взглядом по столикам… заметила меня… подошла.

– Привет, Алекс. Скучаешь?

– Бодрюсь, Тина, дальше некуда. Садись. Тебе что взять? – к приходу Алевтины я успел выпить литра полтора пива. Чувствуются ли в этих моих словах, как должно, разброд и шатание?

– Минералки. Без газа, со льдом, – она села рядом со мной, скрестив вытянутые ноги. – Есть информация, что у тебя проблемы.

– Кто тебе сказал?

– Неважно. Я знаю, что есть.

– Ну, допустим, – когда шанс является в виде такой красавицы, отказываться нельзя.