Охота на Мясника - Алов Константин

Мастер из Шнопака был никудышный, но полезными связями он обзавелся и через два года опасной и нелегкой службы получил направление за океан. Работа нелегала в цивилизованной стране походила на жизнь наследного принца. Сплошные права и никаких обязанностей. Время от времени Шнопак отправлял на родину ценную развединформацию — то статью из научно-популярного журнала, то пленки с записью болтовни консульской обслуги.

Подлинной находкой для Шнопака стал господин Вагнер. Миллиардер часто появлялся на посольских приемах. Шнопак сразу понял, что если сумеет склонить Вагнера к сотрудничеству, то это будет вербовка века.

Он проявил недюжинную смекалку и энергию. Казалось, это совсем не сложно. Вагнер сам охотно шел на контакт. Шнопака даже удивляло, что такая гениальная мысль — завербовать Вагнера — не пришла никому в голову до него. Он даже кличку ему подобрал — агент "Вашингтон". От предчувствия близкой победы уже кружилась голова. Энтузиаст пришел в себя только когда понял, что сам плотно сидит у Вагнера на крючке.

Сначала он хотел прыгнуть в Гудзон с моста имени все того же Вашингтона, но потом передумал. И не пожалел.

Для начала господин Вагнер помог русскому другу приобрести за бесценок ракету "Скайуиндер". Шнопак на этой "секретной" сделке еще и наварил, слупив с любимой родины за покупку втрое против рыночной цены. Затем Шнопак сумел "добыть" чертежи не менее секретного гидролокатора. Апофеозом его деятельности стала покупка комплекта чертежей и технологических карт атомного подводного ракетоносца типа "Джордж Вашингтон". Это имя стало для него просто фатальным.

За чертежи Шнопак был представлен к золотой звезде Героя Советского Союза и вскоре назначен резидентом. Первый гром грянул, когда технари пришли к выводу, что Шнопак геройским трудом добыл чертежи гидролокатора образца тысяча девятьсот сорок второго года. Тогда его спас скандал, разразившийся неделей раньше в Западноберлинской резидентуре. Тамошние орлы, рискуя жизнью, привезли в Москву увеличенные в три с половиной раза чертежи пылесоса. Управление не в силах было снести еще одну пощечину и дело Шнопака замяли.

Но когда построенная по образу и подобию "Джорджа Вашингтона" советская субмарина сначала едва не сгорела, а потом, после нескольких серьезных аварий, затонула со всем экипажем, звезда Шнопака закатилась. Шнопак получил пожизненную кличку "Иван Вашингтон".

Сначала его хотели перевести на преподавательскую работу, но руководство пришло к выводу, что никаким положительным опытом полковник Шнопак поделиться с курсантами не может по причине отсутствия такового. Тогда его вернули в Нью-Йорк кадровиком в консульство. И здесь ему помогла связь с Вагнером.

Рудаков взялся за работу всерьез. И лучшим подтверждением правильности его назначения была вербовка начальника Русского отдела ЦРУ Олдриджа Геймса. Шнопак же ничего не забыл и ничему не научился. Он тайком пил по ночам водку и считал виновником всех своих бед полковника Рудакова.

Неожиданно для всех, и, в первую очередь, для самого себя, Шнопак был вызван в Москву. Сначала он был введен в аппарат президента России, а в скором времени занял пост одного из его помощников. Снова сработали связи Вагнера. Официально он занимался прессой и имиджем. Из недр его службы и вынырнул ставший незаменимым имиджмейкером президента парикмахер Марат Тоцкий.

Сам Шнопак был мастером организовать застолье и быстро приобщился к роли придворного шута. Случалось ему испытывать и монарший гнев. Так во время дружественного визита президента в братскую Сибирь Шнопак сильно достал владыку своими приколами и был по его приказу сброшен за борт с высоты третьей палубы в холодную енисейскую пучину.

Для спасения ценного специалиста в десятиградусную воду пришлось нырять генералу Павлову и Рифу, служившим тогда в президентской охране. С тех пор и завязалась их тесная дружба со Шнопаком.

Рудаков был несказанно удивлен, когда встретил Шнопака у дверей консульства. Такие встречи вернее стаи черных кошек сулили беду.

Контрразведчик или оперативник, как правило, встречается со своим агентом или доверенным лицом на конспиративной квартире, где выслушивает и записывает его сообщение, после чего дает ему новое задание и по мере надобности инструктирует. Разведчику такая роскошь недоступна.

Завербовав агента, он общается с ним как можно реже, в основном через тайники. Единственной формой прямого контакта для них остается "МП" моментальная передача контейнера с информацией или заданием. Поэтому полковник Рудаков был просто поражен, когда его агент Геймс позвонил ему по телефону и открытым текстом сообщил:

— Нам необходимо срочно встретиться. Минус два на обычном месте.

Это означало, что Геймс будет ждать его в метро, где они до этого никогда не встречались, и идти на встречу следует немедленно. Рудаков оделся и спустился в гараж. Для подобных экстренных целей он держал мотоцикл — на нем проще было уйти от преследования, а вид немолодого байкера ни у кого удивления не вызывал.

Через пять минут Рудаков был на платформе. Геймс ждал его. Подошел поезд. Они вошли в вагон через разные двери и как бы невзначай уселись рядом. Конспирация не Бог весть какая, но иногда важнее выиграть время. Сейчас, похоже, был именно такой экстренный случай.

Рудаков профессиональным взглядом окинул почти пустой вагон. Их попутчиками были трое белых парней — типичная шпана из Бруклина или Южного Бронкса, явные наркоманы. Поэтому другие пассажиры не стремились попасть в один вагон с ними, а попав, тут же переходили в соседние. Но Рудаков давно перестал бояться местных хулиганов. Видимо и Геймса они тревожили куда меньше, чем принесенные им новости.

— Вы уже отправили мое сообщение? — спросил он.

— Да.

— Вот дерьмо! Не нужно было этого делать!

— Почему? — нахмурился Рудаков. — Это дезинформация?

— Да. Я подозревал, что он…

— Кто? — перебил агента Рудаков.

— Вагнер. Он заставил меня передать фамилии сотрудников российских спецслужб как моих агентов.

— Вагнер! Я так и знал, — Рудаков выругался сквозь зубы. — Интересно, чем эти люди ему помешали? Или могут помешать? Я с самого начала был уверен, что вагнеровский Юнител — самая настоящая афера. А теперь он решил утопить всех, от кого можно ждать неприятностей. Но он забыл внести в список меня!

— Может быть и не забыл, — мрачно проговорил Геймс. — Когда мы с ним прощались, я прицепил ему микрофончик. Решил послушать. И услышал нечто ужасное: он собирается сдать меня. И, соответственно, вас. Следующим этапом он хочет подсунуть через меня точно такую же дезинформацию на сотрудников ФБР, которые слишком плотно стали его опекать. Он задумал какую-то провокацию вселенского масштаба… Криминальный Армагеддон. Но почему он думает, что, когда меня возьмут, я не назову его имя и не расскажу тем же ФБРовцам все, что знаю о нем самом?

Рудаков вздохнул:

— У меня на это только один ответ — список этих имен найдут в кармане вашего трупа… Или моего, что вернее.

Он не договорил. Два хлопка слились в один. Шприц-стрела со слоновьей дозой снотворного попал ему в плечо. Второй такой же вонзился в спину Геймса. Он успел заметить как трое "бруклинских наркоманов" рванулись к ним. Отключаясь, он услышал русскую речь. Или ему это только показалось?

Наутро все газеты пестрели сенсационным сообщением:

"Вчера в вагоне подземки был найден мертвым начальник Русского отдела ЦРУ Олдридж Геймс. Он был убит ножом, с особой жестокостью. В его кармане обнаружен список сотрудников ФБР, работающих на русскую разведку. Рядом с телом Олдриджа Геймса полиция задержала русского атташе по культуре мистера Рудакофф с окровавленым ножом в руках.

Русский дипломат, как и полагается русскому, был сильно пьян. Ему предъявлено обвинение в умышленном убийстве Олдриджа Геймса. Видимо в самое ближайшее время мистер Рудакофф будет объявлен "персоной нон грата" и выслан из страны.