Оборотень - Бредли Сноу

— Мери…

Уголок ее рта дернулся.

— Какого черта ты добиваешься?

Она понимающе улыбнулась. Той улыбкой, которую использовала, когда пыталась взять власть над ним. Когда хотела заставить его вести себя, как послушный мальчик.

«Этого не может случиться! — кричал он мысленно. — Она не добьется ничего, ничего…»

Взглянув на него, она наполнила стакан. Он не заметил, что уже осушил первый. Тряхнув головой, он резко опустил стакан. Жидкость выплеснулась через край и забрызгала руку и столик.

— Мери… Какого черта тебе нужно?

Ее лицо скривилось, показывая, чтобы он говорил тише, а то дети могут услышать. Она все еще изображала улыбку. Она одержала верх и знала это.

— Брайан, — позвала она повелительным тоном, который был ей не к лицу.

— Да, мам?

— Ты не отнес молока с печеньем дядюшке.

— Нет, мам, — голос заколебался. — А где он?

— Во дворе, — ответила она.

Она стояла с бутылкой, ожидая, когда он осушит бокал. Теплая жидкость зажгла горячее пламя, разлившееся у него внутри. Задняя дверь хлопнула, оставив кухню пустой.

— Я не знал, что у тебя есть брат.

— У меня его нет.

Он опять словно получил удар в живот, заставивший подкатиться ком к горлу. Она жестом пригласила его на кухню. Он покорно повиновался.

Шен и Брайан сидели во дворе и смотрели, как другой мальчик поглощал печенье. Мартин заметил струйку молока, стекавшую с его подбородка на землю. Ростом он был со взрослого человека, но лицо и глаза выдавали подростка. Мартин не мог оторвать от него взгляда. С ним было что-то не так. Его походка была неуклюжей. Он вскрикивал тонким женским голосом, когда мальчики стали играть. Брайан послал ему мяч. Руки взлетели в воздух в тщетной попытке поймать. Мартин с ужасом смотрел, как тот захромал к мячу. Одна его нога была заметно короче другой.

Мартина затошнило.

Мальчик улыбался. Мартин видел брызги его слюны. Он перевел взгляд на Мери. Она смеялась.

Этот смех словно нож вонзался в него.

— Кто…

Она молча улыбалась. Взяв свой стакан, пальцем свободной руки указала на себя. Мартин с ужасом смотрел, как ее палец стал двигаться в его направлении.

— Но я думал… — голос его был грубым и хриплым.

— Ты ничего не думал, — резко сказала она. — Это — наш с тобой выкидыш!

Он схватился за голову и впился пальцами в виски.

— Почему? — прохрипел он.

— Я не могла бы пройти через это.

Смех детей смешивался с визгом и хохотом того, другого. Он усиливался в голове Мартина, пока не стал одним громким, грубым смехом.

— Что произошло с ним?

Он поставил стакан на столик. Он увидел, что она плачет. Словно обиженная девочка, она подошла к нему и положила руки на плечи. Он прижал ее к себе, чувствуя, что ее тело дрожит в такт ее рыданиям.

— Марти, — плакала она. — Это были такие лекарства, и перед тем, как он появился, я упала. Они должны были оперировать меня за два месяца до того, как это должно было случиться.

— Мери, — тихо сказал он, гладя ее волосы. — Это, должно быть, ужасно.

— Стечение обстоятельств привело к этому.

Ее рыдания стали сильнее.

— Они сказали, что это из-за лекарств и что он не был доношен.

Он мягко отклонил ее и заглянул в глубокие влажные глаза.

— Прости. Ты должна была мне сказать.

— Я не могла, не могла бросить его, Марти! — закричала она. — Я и сейчас не могу.

Он крепко обнял ее.

— Все будет хорошо. Я обещаю.

Глава 12

Резкий свист чайника прорезал тишину. Вскочив с кресла, Энни бросилась на кухню, чтобы прекратить его страдания. Она заметила, что бекон уже шипел на сковородке, разбрызгивая жир вокруг. Надев рукавицу, она сняла сковородку с огня. Шипенье прекратилось.

— Марти! — крикнула она наверх.

Приглушенное «А…» было единственным ответом.

— Уже полдень, — сообщила она.

Она подождала у лестницы, пока не услышала скрип двери в спальню.

— Ты не собираешься подниматься?

— Да, — ответил он, зевая.

Энни подошла к двери Шена и приоткрыла ее. Он лежал на постели и посапывал. Она увидела, что он снова не накрылся одеялом. Руки его были покрыты мурашками от холода. Она заметила, как занавески поднимались и опускались от сквозняка.

— Пора вставать, Шен, — сказала она, закрывая окно. Она услышала, как он простонал и пошевелился в постели.

— Эй, ты! — закричала она.

Шен приоткрыл глаза и снова закрыл их.

— Эй! — она крикнула и стала трясти его матрац. В результате Шен нехотя повернулся. — Я сказала, пора вставать. — Он попытался переползти на другой конец кровати, но она крепко схватила его за лодыжки.

— Ты не уйдешь от меня, — проговорила она.

— Нет, — Шен хихикнул. Ее пальцы щекотали его. — На помощь! — пытался крикнуть он сквозь смех.

— Ты опять оставил открытым окно ночью, — сказала она, чувствуя, как Шен уползает.

Он пожал плечами, глядя на окно.

— Ночью было так жарко.

— Мы все замерзли с закрытыми окнами, а тебе было жарко с открытым? — Она взглянула на него с хитрецой, и ее губы тронула улыбка. — И ты даже не укрылся одеялом и не снял с себя одежду.

Он пожал плечами с комическим выражением лица.

— Странно, да? — он засмеялся, снова освободившись от ее пальцев.

Она побежала за ним из комнаты и внезапно остановилась.

— Доброе утро, — сказал Мартин, беря ее за руку. — Вы хотите стать энергичными людьми?

Сердце ее стучало. Тяжело дыша, она улыбнулась.

— Да, — сказала она. — Но я думаю, нам с твоим сыном придется потрудиться.

Кивнув, Мартин пошел к кухонному столу.

«Как быстро, — думала Энни, вытирая посуду, — Мартин превращается из одного человека в совершенно другого». Она не знала, что происходит, но за последние две недели обстановка в семье ухудшилась. Шен был не такой, как раньше, и у него появилась плохая и беспокоившая ее привычка спать не раздеваясь. Это произошло однажды, когда он ходил в школу, и случалось каждую ночь с тех пор, как у детей начались каникулы неделю назад. Она подозревала, что он уходит из дому ночью, но его было не поймать, и когда она говорила об этом Мартину, он лишь пожимал плечами, словно это его не волновало. Она все больше убеждалась, что ему уже нет дела ни до Шена, ни до Джейн, ни до нее. Она спускалась к Шену рано утром несколько раз, и всякий раз видела, что он лежит, свернувшись на своей кровати. Ей казалось, что он не спит и знает, что она в комнате. Она помнит, как от этого у нее мурашки ползли по коже.

Она бездумно потирала руки, смотря в комнату на Мартина и детей.